— Что происходит? — спросил Лобзанг, когда мимо пробежал последний монах.
— Я полагаю, нам скоро скажут, — сказал Лю-Цзы, сворачивая себе сигарету.
— Может нам лучше поторопиться? Все бегут! — Звук топота сандалий затих вдали.
— Ничего не горит, как мне кажется, — спокойно ответил Лю-Цзы. — Более того, если мы подождем немного, мы появимся там как раз к тому времени, когда все перестанут кричать и, возможно, разберутся, в чем дело. Пойдем Тропинкой Часов. Вид особенно хорош в это время дня.
— Но… но…
— Как было сказано: «Тебе следует научиться ходить, прежде чем ты сможешь бежать», — сказал Лю-Цзы, закидывая метлу на плечо.
— Опять миссис Космополит?
— Удивительная женщина. Подметала, кстати, тоже чертовски хорошо.
Тропинка часов вела от главного корпуса вверх, через террасированные сады, а затем вливалась в более широкую дорогу, ныряя в туннель под холмом. Новички всегда спрашивали, почему ее звали Тропинкой Часов, в то время как нигде не было ни намека на них.
Загудело еще несколько гонгов, но здесь их заглушала зелень ветвей. Лобзанг услышал, как кто-то бежит по главной дороге. А тут чирикающие птицы, совершенно чуждые любому беспокойству, перепархивали от цветка к цветку.
— Интересно, сколько сейчас времени, — сказал шагающий впереди Лю-Цзы.
Все проверка. Лобзанг оглядел лужайки.
— Четверть десятого, — сказал он.
— О, и как ты узнал?
— Ноготки на лужайке распустились, красная песчанка раскрывается, фиолетовый вьюнок закрыт, а козлобородник только закрывается, — ответил Лобзанг.
— Ты сам разобрался в Цветочных Часах?
— Да. Это же просто.
— Правда? В какое время открываются белые кувшинки?
— В шесть утра.
— Ты ходил посмотреть?
— Да. Вы высаживали их, так?
— Один из моих маленьких… экспериментов.
— Они прекрасны.
— Правда для точности они не подходят. Не так много ночецветников, которые хорошо растут здесь. А некоторые стоят открытыми по целым месяцам, сам понимаешь…
— Времени нравиться так измеряться, — сказал Лобзанг.
— Правда? Конечно, я не специалист, — ответил Лю-Цзы. Он затушил кончик сигареты и засунул ее за ухо. — О, ну пошли. Все уже, наверное, перестали спорить и перебивать друг друга. Ты сможешь еще раз пройти через Зал Мандалы?
— О, со мной все будет нормально… Я просто забыл о ней, вот и все.
— Правда? Ты и не видел ее раньше. Но время играет с нами всеми забавные шутки. Вот я однажды…
Лю-Цзы замолчал и пристально посмотрел на своего ученика.
— Ты в порядке? — спросил он. — Ты побледнел.
Лобзанг сморщился и кивнул.
— Я ощущаю что-то… странное, — сказал он. Он неопределенно махнул рукой по направлению к долине, протянувшейся серо-голубым узором до самого горизонта. — Что-то там…
Стеклянные часы. Огромный стеклянный дом и в нем, там, где их быть не должно, стеклянные часы. Вернее не совсем часы: в воздухе плыл их светящйся контур, как если бы было возможно отразить солнечный луч от сияющий поверхности, не используя саму поверхность.
Все было прозрачным — хрупкие стулья, столы, вазы с цветами. Правда сейчас ему пришло в голову, что слово «стекло» здесь не подходит. Скорее кристалл или лед — тонкий безупречный лед, который иногда получается после мгновенной заморозки. Все можно было разглядеть только по очертаниям.
Он видел лестницу в далекой комнате. Вверху и внизу в бесконечность тянулись стеклянные залы.
И все было знакомым. Как будто вернулся домой.
Стеклянные помещения наполнял гул. Он лился на высокой ясной ноте, похожий на звук, который издает мокрый палец, если им провести по кромке винного бокала. Было и движение — дымка в воздухе на фоне прозрачных стен, она колыхалась и… глядела на него…
— Что значит там? Что ты имеешь в виду, странное? — произнес голос Лю-Цзы.
Лобзанг моргнул. Это место было странным, неподвижный, неизменный мир…
Но ощущение померкло и прошло.
— Просто странное. Показалось, — пробормотал он. — На его щеке было что-то мокрое. Он поднял руку к лицу и ощутил влагу.
— Это из-за прогорклого масла яка, что они кладут в чай, я всегда это говорил, — сказал Лю-Цзы. — Миссис Космополит никогда не… А вот это действительно странно, — сказал он, глядя вверх.
— Что? Что? — спросил Лобзанг, безучастно переводя взгляд с мокрых пальцев на безоблачное небо.
— Удлинители работают на полную мощность, — он переменил позу. — Ты не чувствуешь?
— Я ничего не чувствую! — сказал Лобзанг.
— Не слушай, ощущай. Поднимается по ногам. Ого, еще… и еще. Ты не чувствуешь? Это… это старина Шестьдесят Шестой, его так и не сбалансировали. Мы услышим их через минуту… О, боги. Посмотри на цветы. Посмотри на цветы!
Лобзанг обернулся.
Ледяные цветы распустились. В то время как поле с осотом начало закрываться.
— Утечка времени, — сказал Лю-Цзы. — Прислушайся! Теперь слышишь? Они беспорядочно сгружают время! Пошли!
Как гласит Вторая Скрижаль Мгновена Вечно Изумленного, Мгновен Вечно Изумленный выпилил первый Удлинитель из ствола дерева хрумхрум, покрыл его нужными символами и, приладив к бронзовому веретену, призвал своего подмастерья Дурвруна.
— О, очень мило, учитель, — сказал Дурврун. — Молитвенное колесо, да?
— Нет, все гораздо проще, — сказал Мгновен. — Оно просто запасает и перемещает время.
— Так просто, да?
— А сейчас я собираюсь проверить его, — сказал Мгновен. Он слегка крутанул веретено рукой.
— О, очень мило, учитель, — сказал Дурврун. — Молитвенное колесо, да?
— Нет, все гораздо проще, — сказал Мгновен. — Оно просто запасает и перемещает время.
— Так просто, да?
— А сейчас я собираюсь проверить его, — сказал Мгновен. Он повернул его не так сильно.
— Так просто, да?
— А сейчас я собираюсь проверить его, — сказал Мгновен. На этот раз он прокрутил его туда и обратно.
— Так пр-пр-пр Так просто-то, дадада просто да? — сказал Дурврун.
— Я проверил его, — сказал Мгновен.
— Работает, учитель?
— Да, думаю да, — Мгновен поднялся. — Дай мне веревку, которой ты связываешь хворост. И… да, косточку из тех вишен, что ты собрал вчера.
Он обмотал потрепанную веревку вокруг веретена, а косточку бросил в грязь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
