— По крайней мере бед не натворил.
— Пусть бы только попробовал! Хорошо, мы хотя бы знаем, что сэр Мэтью попытается пересечь границу.
— Послать солдат, чтобы они устроили ему засаду, лорд-канцлер?
— Нет! Пошли чудовище, чтобы оно уничтожило его, если он попытается хотя бы перешагнуть через границу! Пошли мантикора, чтобы он сожрал его, или химеру, чтобы она его одурманила. Потому что, замышляет он дурное или нет, не в интересах нашего короля, чтобы лорд маг Меровенса проник в Латрурию.
— Но какой от него может быть вред? — непонимающе спросил секретарь.
— Какой вред? — взревел канцлер. — Ты спрашиваешь, какой от него вред? От человека, который выкрал у колдуна Малинго корону королевы Алисанды? От человека, который призвал себе на помощь великана Кольмейна? Ты прекрасно знаешь, какой страх он навел на Ибирию и на Аллюстрию, и еще спрашиваешь, какой от него может быть вред? Какой от него может быть вред в королевстве, король которого никогда не встает на колени для молитв и не посещает храм? Верно, король Бонкорро не так злобен, как правители тех стран, про которые я только что сказал, но я, его канцлер, не желаю, чтобы его свергли. А ты хочешь, чтобы на нашу страну снова обрушились несчастья, как в старые времена — на страну и на тебя лично?
— Нет, господин мой, я этого вовсе не хочу! — запричитал секретарь. — Я немедленно пошлю тех, кого вы велели, чтобы его остановить!
Но канцлер не слушал ЛоКлеркки. Он мерил комнату шагами и бормотал:
— Хороший Бонкорро монарх или плохой, с точки зрения закона он наследником престола не является, поскольку его дед узурпировал престол и свергнул прежнего короля-слабака, а тот тоже был узурпатором, и сыном узурпатора, и внуком узурпатора, который отнял престол у превосходного поэта, но никудышного короля — вот до чего в конце концов докатился род Цезарей!
— Так этот король-поэт действительно был потомком императоров Рэма? — прошептал ЛоКлеркки, выпучив глаза.
— Был, и уверяю тебя, потомков у них было превеликое множество! Кто знает, вдруг этот самый лорд маг вынет из-под земли одного из них, чтобы с его помощью свергнуть короля Бонкорро? Нет, лучше не рисковать. Не пустим его в Латрурию, ЛоКлеркки! Придумай способ! Придумай сто способов, но не пускай его в Латрурию!
Глава 5
Мэт снова задумался, как его угораздило вляпаться во все это, но даже воспоминание, что вляпался он исключительно из-за своей возлюбленной супруги и повелительницы, не очень-то его утешило, особенно потому, что перейти границу он решил сам, и теперь это решение представлялось ему крайне опрометчивым.
Фактически он ее не перешел, пока находился в Меровенсе. До границы оставалось каких-нибудь несколько ярдов, а может, и того меньше. Как тут точно скажешь, если нет ни заборчика, ни какой-нибудь, хоть плохонькой, черты на земле. Зато у мантикора, глядевшего на Мэта, никаких сомнений по поводу того, где именно лежит демаркационная линия, не было.
— Ни с места, — прорычал он улыбаясь. (Собственно говоря, ротик у него был таких размеров, что он только и мог, что улыбаться да скалиться.) — Ступи только на шаг в Латрурию — и ты станешь моей добычей!
Мэт поглядел на оскал мантикора и решил, что рисковать ему вовсе не хочется. Правда, у чудища была говорящая человеческая голова, но в пасти у этой головы — двойные зубы! Два ряда наверху и два внизу, и все зубы длиннющие и острые. Хуже того, эта почти что человеческая голова сидела на теле льва — ну, если можно считать львиным тело, покрытое иглами дикобраза и заканчивающееся скорпионьим хвостом, изогнувшимся вдоль спины. Причем нацелен этот хвост был точнехонько на Мэта.
Мэт боязливо смотрел на чудовище, гадая, почему в этой альтернативной вселенной все сверхъестественные существа так бегло говорят по-человечески. Может быть, потому, что сам воздух здесь пропитан волшебством, а ведь все эти звери были волшебными и жили, следовательно, в самой что ни на есть естественной среде, так сказать.
— Ладно, — ответил Мэт и отвернулся.
— Как это? — изумилось чудовище. — И никаких тебе вызовов, никаких оскорблений? Что, и поединка не будет?
— Ни за что, — отвечал Мэт. — Я поищу другое место, где перейти границу. Для тебя, видать, на этом перевале свет клином сошелся, а я не сомневаюсь — можно и еще где-нибудь счастья попытать.
— Это что же ты за рыцарь? Тоже мне, рыцарь называется! — возмутился мантикор.
— Вот такой уж рыцарь, — огрызнулся Мэт. — А называется — странствующий менестрель. — И Мэт показал на висящую у него за спиной на веревочке лютню. — А что, я разве смахиваю на рыцаря?
— Так у тебя же меч!
— А вот и не меч, а кинжал, — возразил Мэт. — Он, правда, очень большой, но все равно кинжал.
На самом деле то, о чем говорил Мэт, представляло собой искусно выполненную копию римского гладиуса с кое-какими модификациями. Кузнец королевы Алисанды ковал его с особым тщанием по рисунку Мэта, а потом они оба изо всех сил постарались вложить в клинок как можно больше магии. При этом они пели песни. Надо сказать, Мэт немного побаивался работать этим клинком, поскольку был не слишком высокого мнения о своем пении.
— А я за тобой пойду! — заявило чудовище. — И где бы ты ни задумал перейти границу, я тебя поджидать буду, вот! — И мантикор, крадучись, шагнул к Мэту. — А с другой стороны, если подумать, то чего мне ждать-то, а? Я сейчас тобой полакомлюсь — какая разница, в Латрурии или еще где?
Мэт обернулся и резко выставил перед собой посох.
— Эй, минуточку, погоди! Так не пойдет. Это ведь будет не по правилам!
— Это по чьим таким правилам? — взревел мантикор и прыгнул на Мэта.
Прыгнул и с лету вломился в невидимую стену редкой прочности. Мантикор брякнулся оземь и, наверно, пребольно ударился — неудивительно при такой-то массе — и сам ответил на свой вопрос:
— По чьим, по чьим... Короля Бонкорро это правила, вот они чьи! И как я забыл!
— Что за правила? — нахмурился Мэт. — И почему ты должен был их помнить?
— Да потому, что король возвел вокруг границы Октройскую стену и заколдовал ее так, чтобы в Латрурию никакие чудовища не проникали. Только вот уж не думал, что ему хватит ума сделать так, чтобы чудовища и выйти из Латрурии не могли!
Мэт смерил чудовище оценивающим взглядом и пришел к выводу, что короля Бонкорро вряд ли стоит упрекать в недогляде.
— А по мне так все понятно. Видок у тебя такой, что ты очень даже годишься на службу королю-сатанисту. На кой же ему сдалось уступать тебя своим соседям-соперникам?
— Никакой он не сатанист! Он уравниловкой занимается! — прошипел мантикор. — Раз я не могу выйти наружу, значит, не могу по его повелению пугать крестьян в соседней стране!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
