Хронотоп четвертого типа жизненного мира с первого взгляда представляется суммой внешнего аспекта хронотопа второго типа и внутреннего аспекта третьего, однако в действительности — это скорее результат своего рода "умножения" этих хронотопов, или, точнее, синтеза их в неаддитивную целостность.
То же самое относится и к жизнедеятельности в трудном и сложном мире. Здесь нельзя обойтись теми "органами" (деятельностью, психикой и сознанием), которые развиваются в ответ на трудность и сложность мира. Трудность мира противостоит здесь не отдельной деятельности как во втором типе, а их совокупности и, значит, не может быть преодолена одними только внешними усилиями, даже если они опосредованы адекватным психическим отражением. С другой стороны, сложность жизненного мира не может быть разрешена только внутренне, поскольку она закреплена здесь во внешних предметных формах и связях. Поэтому те психологические приспособления, которые должно выработать существо для полноценной жизни в сложном и трудном мире, не могут просто слагаться из психологических "устройств", которые порождаются жизнью во втором и третьем типах миров.
Основное новообразование, появляющееся у существа такого жизненного мира по сравнению с предыдущими, — это воля. Во втором типе, несмотря на трудный внешний мир, воля не нужна; при простоте внутреннего мира ни до деятельности, ни во время ее нет никакой конкуренции мотивов, и поэтому, каковы бы ни были трудности внешнего мира, субъект неуклонно осуществляет деятельность, соответствующую его единственному мотиву, никаких альтернатив (прекратить деятельность, продолжить ее или заняться чем-то другим) перед ним не встает. Действующий мотив сам, своей собственной мощью удерживает субъекта от отклонений и остановок деятельности, со стороны воли ему не требуется никакой помощи и. не грозит никакое насилие. Воли здесь нет. Наркоман может развивать колоссальную активность, направленную на добывание наркотика, преодолевать при этом значительные трудности, однако психологически это безвольное поведение. (57)
Не нужна воля и в третьем типе при внутренне сложном, но легком мире. Субъекту достаточно осуществить выбор, принять решение, а его реализация гарантирована легкостью внешнего мира. (58) Так же как во втором типе жизненного мира появляется необходимость в деятельности и психике, а в третьем — необходимость в сознании, в анализируемом сейчас типе должно возникнуть образование, которое было бы способно обеспечить в условиях трудного мира реализацию всей совокупности связанных между собой жизненных отношений субъекта. Это и есть воля — психологический "орган", являющийся представителем целостного субъекта, личности в ее собственном психическом аппарате и вообще в жизнедеятельности.
Целостность личности, как она представлена в самосознании — это не наличное, исполненное, но, наоборот, "…вечно предстоящее единство; оно и дано и не дано мне, оно непрестанно завоевывается мною на острие моей активности" [23] с.110]. Целостность личности одновременно и дана и не дана ей примерно так же, как дано и не дано художнику задуманное произведение: целостность личности — это как бы замысел человека о себе, о своей жизни. И назначение воли как раз и состоит в воплощении этого идеального замысла.
Речь, таким образом, идет о самостроительстве личности, об активном и сознательном созидании человеком самого себя, причем (что очень важно) не только об идеальном проектировании себя, но и о чувственно-практическом воплощении этих проектов и замыслов в условиях трудного и сложного существования, словом, речь идет о жизненном творчестве. Творчество и есть высший принцип данного типа жизненного мира.
Конкретное обсуждение проблемы воли непосредственно связано с проблемами борьбы мотивов и выбора. То, какая деятельность будет осуществляться субъектом, во втором типе жизненного мира определяется столкновением мотивов, а в третьем — надситуативным ценностным выбором, но в обоих случаях все окончательно и бесповоротно решается до деятельности. Что касается сложного и трудного мира, то борьба мотивов может здесь разгораться и в ходе самой деятельности, во время ее реализации.
Внутренние колебания особенно легко провоцируются в точках затруднений осуществляющейся деятельности. Если выбор ее был субъективно сомнителен, и только требования ситуации заставили субъекта, несмотря на колебания, избрать одну альтернативу, то в момент затруднения и неудачи возобновляется старая борьба мотивов, и перед субъектом на фоне его нынешних неудач рельефно проступают преимущества отвергнутой альтернативы [ср.: 181].
Но и в тех случаях, когда при санкционировании данной деятельности не было никакой нерешительности, стоит ей натолкнуться на значительные затруднения, как начинают оживать и активизироваться определенные мотивационные процессы. С одной стороны, внутри самого этого жизненного отношения происходит временное снижение, так сказать, эмоциональной интенсивности смысла, что выражается в утрате воодушевления, ощущении усталости, пресыщения, лени и пр. Все это может создать "отрицательное" побуждение — не просто отсутствие желания заниматься данной деятельностью, а интенсивное нежелание ею заниматься. С другой стороны, с этим процессом "отвращения" от деятельности сплетаются, поддерживают его и придают ему определенную позитивную направленность всевозможные желания, порывы и намерения, которые могут быть названы "отвлекающими". (59)
Таким образом, в четвертом типе жизненного мира путь деятельности к своей цели одновременно затруднен внешними препятствиями и осложнен внутренними колебаниями. Трудности возбуждают притязания других мотивов (которые появляются в сознании в виде "отвлекающих" желаний, соблазнов, искушений и пр.) на определение активности субъекта, а эта актуализировавшаяся внутренняя сложность, со своей стороны, "оттягивая" на себя часть энергии, занятой в осуществляемой деятельности, обратным движением, но уже не извне, а изнутри усиливает трудность ее реализации, и нужна особая работа воли, чтобы довести в этих условиях деятельность до конца.
Таким, образом, одна из основных функций воли состоит в том, чтобы не дать разгорающейся в поле деятельности борьбе мотивов остановить или отклонить активность субъекта. И в этом смысле воля — это борьба с борьбой мотивов.
Разумеется, это не значит, что воля, взяв под свое покровительство определенную деятельность, перестает видеть все время меняющуюся психологическую ситуацию, без обсуждения отметает все появляющиеся возможности и намерения и независимо ни от чего постоянно подстегивает осуществляющуюся деятельность, одним словом, что воля — это слепая сила. В воле, на наш взгляд, вообще меньше силы, чем обычно считается, а больше "хитрости". "Силой против чувственности ничего нельзя добиться, — говорил И, Кант, — ее надо перехитрить…" [74] с.385]. Сила воли состоит в ее умении использовать в своих целях энергию и динамику мотивов. Л. С. Выготский, опираясь на, исследования гештальтпсихологов, высказал предположение о том, что по своему генезу "примитивные формы детской волевой деятельности представляют применение самим ребенком по отношению к самому себе тех способов, которые по отношению к нему предпринимает взрослый человек" [50] с. 363]. Это чрезвычайно плодотворная для понимания человеческой воли идея, если только не рассматривать ее, как это иногда, бывает, слишком узко, а именно, что воля взрослого человека есть интериоризованная структура "приказ-подчинение": волевое действие есть подчинение самоприказу. Действительно, существенная черта волевого поведения состоит в том, что субъект заставляет себя нечто сделать, властвует над собой, но подобно тому, как в социальных взаимодействиях один человек добивается от другого нужного ему поведения не всегда и не обязательно приказом, но и с помощью просьбы, обещанного вознаграждения, угрозы, отрезав ему другие возможности или прибегнув к интриге и т. д., точно так же чрезвычайно многообразны и не сводимы к самоприказу и интрапсихические методы волевого воздействия на самого себя.
В исходной для теперешнего нашего обсуждения ситуации столкновения деятельности с препятствиями, пробуждающими борьбу мотивов, действие воли может проявиться, например, в "обещании" актуализировавшемуся постороннему мотиву последующего удовлетворения его притязаний, после того, как будет завершена текущая деятельность. В результате конкурирующие деятельности связываются в некоторое содержательно-мотивационное единство, скажем, в структуру "заслуга-награда", в которой смысловая энергия деятельности-"награды" заимствуется для преодоления затруднений деятельности- "заслуги", а возросший и обогащенный в результате этого преодоления смысл может быть затем сторицей возвращен деятельности-"награде".
