Теперь, выйдя в сад, Лиза оглянулась на замок и не могла не признать, что он величественен. Глядя на эту громаду, трудно себе представить, что его хозяин жил здесь один, всего лишь в окружении слуг.
Ей представились многочисленные родственники, бегающие по лужайкам дети…
Тот, кто построил замок в таком живописном месте, несомненно, обладал художественным вкусом.
Интересно, камень, пошедший на его стены, добывали где-то поблизости или привозили откуда-то? Как бы то ни было, замок органически вписался в окружающий пейзаж.
Чуть поодаль от замка — казалось, совсем рядом, но Лиза знала, что расстояние может обманывать глаз, — она увидела серые скалы, невысокие, но суровые, безо всяких там округлостей, какие ей встречались в горах Италии. Здесь же всюду были зубцы, пики, даже деревья росли на этих горах под неким углом.
Сам замок стоял на возвышенности, а чуть пониже располагались хозяйственные постройки. Сколько их, Лиза не успела разглядеть — ее ждала Василиса у строения, в котором молодая княгиня определила оранжерею.
Та представляла собой одноэтажную пристройку к левому крылу замка со стеклянной куполообразной крышей.
Василиса приоткрыла дверь и поторопила Лизу:
— Проходите скорее, Елизавета Николаевна! Снаружи воздух еще холодный, орхидеи не любят сквозняка!
Лиза буквально нырнула во влажно-теплое нутро оранжереи и чуть не задохнулась от восторга: из конца в конец по обе стороны длинного прохода были сооружены полки, на которых в изобилии стояли ящики с цветами: орхидеи всех цветов и оттенков, хризантемы, фиалки и многое другое.
Выращивание цветов производилось, как видно, по особым правилам. Растения отделялись друг от друга перегородками. Одни сидели глубоко в земле, корни других вылезали из земли. По проходу между рядами ходил какой-то человек в темно-синем кепи и бережно поливал растения из лейки, пальцами пробуя воду и время от времени добавляя воды более теплой.
Мужчина так увлекся своей работой, при этом напевая себе под нос какой-то мотивчик, что Василиса вынуждена была его окликнуть:
— Игнац, познакомься с пани княгиней.
Мужчина наконец оторвался от своего занятия и рассеянно глянул на вошедших.
Его лицо медленно принимало осмысленное выражение.
— Пани не разумеет по-польски, но я говорю по-русски. Простите, задумался. — Он вытянулся перед Елизаветой в струнку, как солдат перед офицером. — Садовник Игнаций Магницкий.
— Наш ученый садовод, — пояснила с улыбкой Василиса.
Садовник смутился.
— Василиса Матвеевна посмеивается надо мной, — доверчиво пожаловался он Лизе, распахивая свои по-детски простодушные голубые глаза. — Оттого, что я читаю книги о выращивании цветов и стараюсь делать все так, как советуют ученые-агрономы…
— Наверное, Василиса Матвеевна шутит, — так же серьезно предположила Лиза, думая, что Игнац, видимо, не наделен природой острым умом, но, как и всякое божье творение, он не может не иметь таланта хотя бы к одной какой-то области человеческой деятельности.
— Старый князь шутил, что у Игнаца такая рука — палку в землю воткнет, и она в положенное время корни даст и расцветет. Каждый понимает: без Игнаца оранжерея захиреет, а после нее и сад…
— Вот! — Тонкий палец садовника, будто учительская указка, протянулся в сторону Василисы. — Я же говорил, смеется. Захиреет! Свято место пусто не бывает! Когда я учился на агрономических курсах, нам читал лекции один профессор. Вот это был ученый!
Он повернулся и опять пошел вдоль рядов, увлажняя землю все из той же лейки.
— Вы на него, княгиня, не серчайте. Игнац… он не такой, как все… Нет, вы не подумайте, что юродивый, он просто рассеянный. Иной раз поздороваться забудет. Или вот как сейчас, посреди разговора к своим цветам кинулся. А так он не вредный… Старый князь за свои деньги его на учебу посылал. И потом хвалился, что его деньги Игнац с лихвой вернул…
Женщины потихоньку вышли из оранжереи, не замеченные увлеченным садовником.
— Что еще вы хотели бы мне показать? — слегка рассеянно поинтересовалась Лиза, под впечатлением от общения с Игнацем.
— Можно зайти на конюшню. На псарню. К нам из Кракова знакомые князя на охоту приезжают, так что князь держит собак…
Василиса вроде бы споткнулась на полуслове, что-то хотела сказать, но в это время откуда-то донесся истошный женский крик, оборвавшийся на самой высокой ноте.
— Где это? — вздрогнула Лиза.
— Кажется, в конюшне, — испуганно пробормотала Василиса. — Думаю, вам туда идти не стоит.
— А где она, эта конюшня? Там? — Лиза показала в ту сторону, откуда ей послышался крик.
— Там, — со вздохом подтвердила Василиса.
9
Лиза мысленно поблагодарила экономку, да и себя, зато, что на ней сейчас был наряд, не мешающий быстро двигаться. Чего только она не напридумывала во время своего бега: и то, как кого-то из женской прислуги ударила копытом норовистая лошадь, и как женщина попала ногой в капкан — могли же его поставить где-нибудь поблизости ретивые егеря.
А вдруг в конюшню пробрался какой-то хищник?
Напал на прислугу… Но что будет делать женщина в конюшне?
И уже совсем мимоходом мелькнула мысль: а, почему за нею не последовала Василиса?
Но сейчас раздумывать было некогда. Лиза рывком распахнула дверь конюшни и… замерла от неожиданности. Прямо перед нею в одной рубашке на тонких лямках стояла Марыля. Руки ее были привязаны веревками к деревянным столбам, а изо рта, будто шутки ради, торчал кукурузный початок. А чуть поодаль муж Лизы Станислав Поплавский недвусмысленно занес руку с плетью для следующего удара.
Собственно, от Марылиной рубашки осталось не так уж много — она была вся изорвана плетью и запачкана кровью несчастной девушки.
— Станислав, прекрати, что ты делаешь, ведь она же…
Лиза чуть было не сказала — беременна, но, заметив, как наполнились ужасом глаза Марыли, не стала продолжать. Тот как ни в чем не бывало обернулся к жене:
— Ты хорошо выглядишь сегодня, дорогая. Решила покопаться в гардеробе матушки? Хвалю. Чего ж добру пропадать. Ты хотела взглянуть на лошадей?
Это старая конюшня. Тебе надо было взять несколько правее. А теперь иди. Не видишь, я занят!
Во время речи Станислава Лиза тщетно вглядывалась в его лицо, пытаясь отыскать на нем следы безумия. Ничего подобного, он был спокоен, словно и вправду исполнял какую-то обычную ежедневную работу.
Она застыла соляным столпом, не в силах сдвинуться с места. Просто взять и уйти она не могла, но в то, что Станислав ее послушает, что бы она ни говорила, тоже не верилось. Что же делать?!
— Да, княгиня, а что вы имели в виду, когда крикнули: «Ведь она же…» Что — она же?
