требовалось ему немного. Возраст и лишний вес сыграли свою роль, так что доказывать что-то себе и своей молодой жене Хенрык перестал еще в первый год брака.
Судя по ярким пятнам на лице Мейнгрима — нравилось ей заставлять хозяина дома злиться и смущаться! — он понял.
— Очень жаль, — буркнул он. — Если бы вы, Радослава, хоть немного подыграли, жить стало бы проще.
Радка пожала плечами. Она была тут не для того, чтобы делать его жизнь проще. Он ей вовсе не был интересен. Да, она жила в его доме вместе с сыном, но вовсе не из-за его доброты. А что его было весело дразнить, то и с этим Радка предпочитала не переусердствовать, ни на минуту не забывая, что он магик, а она — нет.
Сам же Мейнгрим лишь со скорбным лицом обедал с ней в столовой, всё остальное время проводя за своими загадочными делами, и знать не знал, что Радка умирает со скуки в его огромном и мрачном доме. Ах, если бы в ней была хоть искра магии, она бы дала ему понять, что не собирается мириться с таким. За порогом дома её ждали невероятнейшие вещи, она уже несколько месяцев не была на открытом воздухе, не видела драконов — разве что их неясные тени, падающие иногда на окна. Она даже не разговаривала ни с кем, если не считать сына и обеих Ирен! Конечно, вместо этого она училась, да и жить, когда тебе не нужно мыть полы, стирать и готовить, не так плохо. Но этого было ничтожно мало, и Мейнгрим даже не подозревал, сколь немногое отделяет его от женского бунта.
Впрочем, узнать ему это так и не пришлось, ведь вскоре злость Радки оказалась направлена в другое русло.
Глава 15
— Ева, ты сбредила! Я всегда знал, что ты сойдешь с ума как отец, но не думал, что так быстро! — в этот раз Мейнгрим орал так громко, что слышно было за дверями кабинета. Радка не могла отказать себе в удовольствии снова подслушать что-нибудь интересное, так что опять пробралась к кабинету вслед за Иреной. И, кажется, не зря. Ей и в голову не приходило раньше, что холодный и опасный как змея Мейнгрим может так вопить. И на кого, на свою любимую сестру!
— Мы долго думали и пришли к выводу, что это лучший вариант, — Еву было слышно преотлично, хоть она и не поднимала голоса.
— Мы? — Радка на всякий случай привычно отодвинулась от двери, слышно было и без того отлично, а если эти магики подерутся, лучше находиться где-то подальше. А голос у Мейнгрима был нехороший. — Кто это «мы»? Ты и твой ненаглядный, который бросается на всё, что движется, и готов на крокодилицу залезть, лишь бы не на тебя, моя дорогая?
Вот сейчас Радка совсем обиделась. Она пусть и не видела крокодилов, но книги с удивительными животными смотрела вместе с сыном. Крокодилы в них тоже были, совсем лысые и белесые, они походили на плоских огромных ящериц и совсем мало — на Радку. Разве что цветом.
Правда, разозлиться как следует она не успела — об дверь что-то ударилось и зашипело. И, пока Рада соображала, пора ли уже уносить ноги, в двери появилась прожженная чем-то дырка — словно дракон плюнул огнем.
— Тут же книги! — возмутился Мейнгрим, и некстати положившая на ручку двери ладонь Радка почувствовала, как пальцы прилипают к ней. Правда ненадолго. Обледеневшая ручка разогрелась быстрее, чем Радка успела отдернуть руку — и на коже выросли скользкие болезненные волдыри. По привычке женщина сунула пальцы в рот и всё-таки заглянула в дырку в двери. Любопытство не всегда было просто держать в узде.
Увиденное её не так сильно удивило, как она надеялась. В конце концов, она давно подозревала, что брат с сестрой еще те штучки, а раз в этот раз Ева явилась без своего гулящего мужа, они могли не скрываться. Шкафы с книгами были закрыты довольно толстыми глыбами льда, в ледяных осколках было и платье Евы, а её пепельно-русые волосы были покрыты инеем. В руке она же как мячик подбрасывала комок пламени. Радка протерла глаза, но огненный сгусток никуда не делся. А вот её брат, похоже, лишился бровей, да и лицо выглядело закоптившимся, одежда тоже была прожженной в нескольких местах, но меч в его руках выглядел вполне настоящим и острым.
«Проткнет насквозь», — сообразила Рада, не зная, радоваться ей этому или ужасаться. Лишиться соперницы было бы здорово, она часто думала об этом, но только думала. Решать, как дальше будет жить она с её Манфредом, или как быть с Матиасом, она не была готова.
Мейнгрим сделал выпад вперед, но огонь в руке его сестры немедленно вытянулся в точно такой же меч, только огненный, и отбил удар. Мечи скрестились, с шипением роняя капли на пол.
На лице Евы появилась ухмылка.
Брат ответил ей такой же, но Рада видела еще кое-что — свободной рукой он выращивал второй меч и, за мгновение до того, как первый распался на части, приставил второй к горлу сестры.
Радка собиралась ворваться и остановить смертоубийство, но не успела. Брат с сестрой одновременно отбросили свои мечи и уселись в кресла. Словно ничего не было. Ева только стряхнула с подола приставшие льдинки.
— Материнство плохо на тебя влияет, сестричка, — заметил Мейнгрим спокойным голосом. — Ты никогда не сдавалась так быстро.
— Кто знает, может, я просто поумнела, — фыркнула Ева. — Вот ты и успокоился, и можешь принять то, что я сказала.
— Я не женюсь на ней, даже не проси, — замотал головой Мейнгрим. — Я столько лет избегал женитьбы не для того, чтобы взять сомнительную деревенщину с привеском твоего мужа.
— Женишься, — Ева зевнула, прикрывая ладошкой рот. Нарочито, давая понять, как она относится к разговору. — Это решит все проблемы сразу. И ты получишь дракона. Негоже, что наш дракон столько лет на государственной службе.
Радка замерла у двери, ловя каждое слово. Она уже собиралась убежать, запереться и ответить отказом на «щедрое» предложение этих мерзких магиков, а то и забрать сына и вернуться в общежитие, но слова о драконе заставили её задержаться. От Ирены младшей она уже знала, что драконы были только у самых богатых семей, но использовали их чаще для разных нужд городские
