и общалась с ним, переживала, конечно, но считала, что Степан сам виноват. Ведь в жизни за все приходится платить.
Помогать не собираюсь
– Сынок. Не по-людски как-то получается. Нельзя так, – Любовь Викторовна заплакала.
– Мама. Я благодарен ему за полученные уроки. Да. Может быть, если бы он мне помогал тогда, то я бы не добился ничего. Но одному Богу известно, чего мне это стоило! Я чувствовал себя так, словно был один на всем свете. Может, я не прав, но… не могу. Вот веришь? Не могу.
Мама расстроенно покачала головой и, уже в который раз, подумала о том, что сын такой же упертый, как и его отец. И не изменит своего решения.
– Вот, мам. Нашел хороший вуз, – сказал довольный Олег. – Должен поступить. С математикой у меня хорошо, с физикой тоже. Думаю, смогу поступить на бюджет.
– Молодец, сынок. Высшее образование – это хорошо, – одобрила Любовь Викторовна.
– Да уж. Придется тебе смочь. Восемнадцать лет через два месяца. Совсем взрослый. Я в твои годы сам крутился, без помощи. И, как видишь, добился всего, – сказал отец Олега. – Так что на помощь нашу даже не рассчитывай.
При этих словах он строго посмотрел на супругу, Любовь Викторовну, и добавил:
– И ты, смотри, не помогай. А то навоспитывают нахлебников, потом детки так садятся на шею, что не сбросишь. Тянут из родителей все соки.
– Да разве ж Олежка такой?! – возмутилась мать.
– А кто его знает, такой или не такой?
Олег молчал, а Любовь Викторовна совсем расстроилась. Как так? Без помощи? Что они за родители такие?
Но поделать она ничего не могла. Ее муж, Леонид Борисович, воспитывал Олега очень строго. Сам он был из детского дома. Родителей у него не стало, когда мальчику было два годика. Тетка забирать его не захотела: своих, мол, трое… Так и остался Леня один – одинешенек. Но паренек оказался не промах. С самого детства имел ясные цели, умел на них сосредоточиться, умел добиваться успеха. Сам. Без помощи. Даже какое-то удовольствие это ему доставляло. Как будто закаляло. И с каждой небольшой победой он брал новый рубеж, преодолевал еще одну ступень на пути к мечте. А мечтал он подняться, чего-то добиться в жизни. Выбраться из низов. И ему это удалось.
К тридцати годам у Леонида был уже свой небольшой бизнес, машина и хорошая квартира. И решил он, что пора обзавестись семьей. Женился Леонид на скромной девушке Любочке. Вскоре у них родился сын. Прямо с пеленок Леонид принялся воспитывать Олежку в строгости.
Малыш рос беспокойным. Плохо ел, просыпался по ночам. Любочка измучилась, пытаясь утихомирить то и дело плачущего младенца. Она готова была хоть как успокоить его, лишь бы отдохнуть. Однажды Леонид, увидев в очередной раз, как жена ночью кормит грудью и укачивает Олега на руках, отругал Любу. И запретил ей вставать к ребенку. Пусть, мол, плачет. Поплачет и перестанет: нечего ему потакать. Люба пыталась возразить, что, мол, может, малыш голодный, потому и просыпается. Он ведь слабенький родился, молочко не доедал, часто засыпал во время кормления. Леонид заявил, что ничего с ним не будет, подождет до утра. Нечего ночью ребенка кормить.
Спать укладывали малыша так: переодевали, кормили – сколько получится, потом в кроватку. Олежка кричит, надрывается, аж вспотеет весь. Любочка мечется, места себе не находит, хочет на руки взять, успокоить. Но Леонид зыркнет на нее, что нечего, мол, сиди. Потом наплачется Олежка и засыпает.
Так и жили.
И в школу потом Олежку никто не провожал, и после уроков не встречал тоже. И с домашними заданиями родители не помогали. С первого класса ходил он с ключом на шее. Сам приходил из школы, ел и садился за уроки.
И мама, и папа работали. Хоть и достаток был у них в семье, да из-за строгости Леонида они все равно жили в режиме жесткой экономии. Деньги Леонид вкладывал в расширение бизнеса, а также имел счет в банке, который регулярно пополнял. Сколько там было – Любочка и не знала. Муж никогда не обсуждал такое. На отдых они не ездили. Леонид считал, что это неоправданная роскошь, и денег на это жалел. С одеждой тоже были проблемы. Никаких излишеств. У всех в семье вещей было ровно столько, сколько нужно. А цены в салонах красоты, куда по началу еще ходила супруга, Леонид считал слишком высокими. Поэтому маникюр себе Любочка стала делать сама, а стричься перестала: укладывала волосы в пучок…
Так что рассчитывать Олегу, что, не поступив на бюджет, можно было бы пойти на платное отделение, даже и не стоило. И репетиторов Леонид нанимать не собирался. Сам, мол, готовься. Зачем в школу ходил тогда, раз не выучил ничего?
Олег в институт поступил. Уехал в другой город. Стал жить в общежитии. Стипендия у него была крошечная, впрочем, как и у всех. Только другим студентам по возможности родители хоть как-то помогали. Олежка же все пять лет был, словно сирота.
Устроился на работу, по вечерам. Было очень трудно. Учиться было сложно – всегда жутко хотелось спать. И есть. С девушками, разумеется, ни на какие свидания он не ходил. Во-первых, некогда, а во-вторых, девушки и сами не очень-то на него внимание обращали. Сутулый, долговязый, вечно круги под глазами и над учебниками постоянно сидит, как кощей над златом чахнет. А еще… видно же было, что он сам едва сводит концы с концами, нечем ему ни за кино, ни за кафе расплачиваться.
Когда, окончив институт с красным дипломом, гордый Олежка явился в отчий дом, то снова не встретил никакой поддержки. Он думал, что теперь-то, когда он сам выучился и доказал, на что способен, отец, наконец, похвалит его, оценит по достоинству. А еще Олег почему-то думал, что отец поможет ему с работой. Словно голодный бездомный щенок, который тычется в руки, надеясь, что его приласкают и дадут что-нибудь поесть, он снова и снова ожидал от родителей помощи и поддержки. Его специальность позволяла работать на фирме у отца. Но… нет.
Леонид Борисович снова отказал сыну в помощи, аргументировав отказ тем, что брать на работу родственников – это последнее дело. И он на это никогда не пойдет, даже если речь идет о собственном сыне. Любовь Викторовна не перечила мужу. Она давно уже пыталась с ним поговорить на эту тему. Еще когда Олег учился. Она приводила мужу доводы о том, что вчерашнему студенту, даже с красным дипломом, не так легко
