Я имел прекрасную возможность убедиться, что Зорге пользуется большим уважением и благосклонностью высших чинов японской армии. Его друзья в военном ведомстве не делились с ним, иностранцем, такой секретной информацией, которую они могли свободно поведать своему соотечественнику Мияги. Но если Зорге хотелось побывать в Северном Китае самому или помочь другу из немецкого посольства совершить такую поездку, ему охотно шли навстречу.
Хотя Зорге очень нуждался в «уважении» со стороны японских военных руководителей, еще важнее для него было ликвидировать появившуюся угрозу безопасности его группе. Контрразведывательная служба полковника Осаки обратилась за помощью в разведывательный отдел японской секретной службы, и японской агентуре за рубежом был дан приказ установить, насколько подробно известно правительствам других стран о военных планах Японии.
Глава IX. Группа Зорге готовится к войне
После заключения Мюнхенского соглашения обстановка в мире резко обострилась. Гул самолетов и рев танков были той музыкой, под которую дипломаты и их дамы танцевали на государственных и посольских приемах. Но море шампанского не могло скрыть растущего взаимного страха и неприязни. Я заметил, что сотрудники немецкого посольства старательно избегали каких-либо связей со своими коллегами в английском и французском посольствах. Американцы склонялись на сторону своих западных друзей, хотя и не игнорировали наших приглашений. Русские, как всегда, вели себя корректно с каждой из явно размежевывающихся сторон.
Начинались трудные дни в международной дипломатии, время серьезных испытаний для личных взаимоотношений людей. Я всегда сожалел, что за время войны расстроились дружеские отношения со многими из тех европейцев, с которыми мне довелось встречаться в Японии. В Токио только Зорге, казалось, оставался безразличным к тому, что происходило вокруг. Создавалось впечатление, что он совершенно не замечает той скрытой враждебности, которая была характерна для каждого дипломатического маневра.
Англичане и французы усилили свое противодействие непрекращающимся требованиям Гитлера о расширении «жизненного пространства» Германии. Советское правительство, стремясь гарантировать свою страну от любых ошибок в донесениях Зорге, решило усилить свои войска на Дальнем Востоке на случай внезапного нападения японской Квантунской армии из Китая.
Тем не менее Зорге оставался абсолютно спокойным. Презирая опасности, вставшие на его пути, он продолжал действовать с прежней энергией. Хорошо зная жизнь Востока и умело разбираясь в международных делах, он понимал, какие ответственные задачи ложатся на него в связи с надвигающейся бурей, какую важную роль призван он сыграть в ведении войны его Родиной.
В это напряженное время мне довелось побывать на вечеринке, которую Зорге устроил в своем летнем домике. Собралась шумная компания, гости много пили, и вскоре некоторых из них пришлось отправить по домам. Я тоже уже собрался уходить, когда Зорге сказал, что хочет немного поразвлечься в городе. Четверо из гостей — Вукелич, Одзаки, Мияги и Клаузен — пожелали присоединиться к нему. Покидая дом Зорге, я видел, как все они уселись в машину, которая быстро понеслась к городу.
Задержись я немного, я увидел бы, как машина, проехав несколько кварталов, повернула назад к дому Зорге. Шторы в окнах дома были мгновенно задернуты, и за столом, где только что закончилась пирушка, группа Зорге собралась на официальный инструктаж.
Как выяснилось позже, это был официальный перевод группы на военное положение. Зорге информировал собравшихся о международной обстановке и сказал, что каждый член группы должен считать себя солдатом Красной Армии, выполняющим боевое задание. Обязанности членов группы не изменялись, но Зорге потребовал более строгого соблюдения конспирации и других мер предосторожности. Все это Зорге, по-видимому, говорил для того, чтобы настроить своих главных агентов по-боевому, после того как в течение нескольких месяцев затишья на международной арене они вели сбор главным образом политической информации об обстановке в стране.
Зорге познакомил свою группу с тезисами своего следующего донесения в Россию. По его мнению, война между Францией и Германией должна была начаться в течение ближайшего года, а вероятнее всего, летом 1939 года Англии придется вступить в войну на стороне Франции. В качестве контрмеры Германия рассчитывает добиться согласия Японии на присоединение к странам оси.
Для России, продолжал Зорге, важнее всего знать о намерениях Японии в Манчжурии. Поэтому необходимо установить, будет ли Япония по-прежнему придерживаться политики экспансии на юг, в сторону английских и французских владений в Азии. Традиционная англо-японская дружба нарушилась, хотя виновной в этом японцы считали больше Америку, чем Англию. Ведь именно Соединенные Штаты так резко выступали против вторжения Японии в Китай. Зорге считал, что Япония в конце концов присоединится к странам оси в их союзе против США, Англии и Франции.
Таково было содержание самого длинного донесения Зорге «Висбадену» за всю его службу в разведке. Это донесение не достигло своей цели. В Москве согласились со всеми прогнозами Зорге, но не поверили, что, вступив в войну, Япония откажется от попытки вторгнуться в дальневосточные районы СССР. Однако точность общего прогноза, по-видимому, послужила для Москвы основанием безоговорочно доверять донесениям Зорге после 1939 года.
«Висбаденское» донесение поставило новые проблемы перед неизвестным для Зорге соперником — контрразведывательной службой полковника Осаки, на столе которого, как карты, были разложены листы с отрывками из перехваченного шифрованного текста. Каждый лист был усеян рядами цифр, представлявшими собой шифр, ключ к которому контрразведчики Осаки не могли найти, — шифр, с помощью которого загадочный оператор тайной радиостанции вот уже год успешно парировал все атаки полковника. Осаки понимал, что в ближайшее время новые и новые листы с нерасшифрованным текстом будут появляться на его столе. Радиопеленгаторным станциям контрразведки удавалось перехватить передачи тайной радиостанции, но Осаки знал, что пока он не получит возможности расшифровать текст и пока у имеющихся средств радиопеленгации будет оставаться очень небольшой радиус действия, японская контрразведка вряд ли приблизится к решению самой тяжелой в своей истории задачи.
В этой обстановке Осаки решил принять ряд новых мер. Вызвав к себе в кабинет стенографистку, он продиктовал ей три памятные записки. Одна из них была адресована военному министру. Осаки докладывал, что в японской столице контрразведка напала на след одного шпиона или даже целой группы. В другой записке, на имя начальника разведывательного управления военного министерства, Осаки просил дать японским агентам за рубежом задание установить, какую заблаговременную информацию получают правительства стран, в которых эти агенты находятся, относительно политических и военных планов Японии. Третья записка предназначалась лично для военного министра. В этой записке Осаки просил принять срочные меры для оснащения контрразведки новейшими средствами радиопеленгации и радиоперехвата. При этом Осаки подчеркнул, что необходимая аппаратура может быть, по-видимому, приобретена в Германии, которая шла далеко впереди других стран в области производства радиотехнических средств.
