потом покрываюсь. Мелкая дрожь охватывает тело, паника распространяется по венам.
Бросив всю посуду в мойку, отправляюсь следом за Давидом.
Он как раз принимает душ, поэтому мне приходится нервно вытаптывать пол в ожидании его. Чувство просто отвратительное. Я будто букашкой ненужной себя почувствовала вдруг. Вместо привычного тёплого взгляда получила этот уничижительный и абсолютно безличный…
Переодеваюсь в ночнушку, так как перед приездом Давида наспех приняла душ и ложусь в постель.
Когда он входит в спальню и выключает свет, я уже напоминаю себе электрический шар.
Кровать пружинит под его весом, Давид укрывается.
— Спокойной ночи, — произносит ровно, и тут я не выдерживаю.
Осторожно подвигаюсь к нему и кладу руку на плечо.
— Прости меня, — шепчу искренне, гладя крепкое предплечье, — я не должна была так себя вести. Целый день думала сегодня и поняла, что, если бы у меня была сестра, и она так поступила, я бы тоже поддержала её, — от собственного вранья во рту горечь растекается. Никогда в жизни я бы не пошла против родителей. Но Давиду этого знать не надо. Благо у меня нет сестры и делать такой ужасный выбор не придётся, — мне жаль, что я так резко вчера высказалась. Я была неправа.
Чувствую, как мужское тело напрягается под моими пальцами.
Давид будто снова думает, но слишком долго. Поэтому я делаю то, что он любит. Веду пальцами вниз по его руке и перетекаю ими на подкаченный живот.
— Ты простишь меня? — царапаю короткими ногтями жёсткие волоски и провожу по кроме резинки трусов. — Давид?
Секунда, две… Шумно выдыхает.
— Да.
— У нас все нормально?
Перемещаю руку и мягко давлю ему на плечо, вынуждая повернуться ко мне лицом.
Мне нужно удостовериться. Я же с ума сойду…
Давид оборачивается и кивает.
— Все в порядке, Ани. Хорошо, что ты посмотрела на ситуацию со всех сторон.
Тянусь к его губам и отчаянно прижимаюсь к ним.
— Поедем вместе, — шепчу, снова гладя его руку и живот. И хоть мысль о том, чтобы оставить сыновей на несколько дней приводит меня в ужас, я готова пойти на это, — Мариам заслуживает счастья.
Обвожу его губы языком, стараясь добиться ответа. И едва не плачу от счастья, когда он таки отвечает. Коротко сталкивается своим языком с моим. Опускаю руку ниже его пупка, давая прямой намёк, но Давид вдруг перехватывает меня за запястье и отводит руку в сторону.
— Я устал сегодня.
— Мы можем быстро…
— Не нужно. Давай спать, мне вставать рано. — А потом отворачивается и укрывается своим одеялом. — Спокойной ночи, Ани.
25 Давид
Демьян явно не пожалел денег на свадьбу. Один из самых дорогих банкетных залов кишит сотней гостей. Я знаю из них единицы — это его родители, Саня, пара наших бывших одногруппников и… всё.
Со стороны Мариам только мы с Ани и Оля.
Осипова сидит за одним столом с новобрачными, потому что выступает в роли дружки сестры. Красивая такая, что у меня дыхание спирает. Длинные светлые волосы распущены и переброшены на одно плечо, обнажая тонкую шею. Глаза ярко выделены серым макияжем, а губы едва тронуты прозрачным блеском.
На ней платье до колен золотистого цвета, держащееся на груди.
Жадно скольжу глазами по идеальным ключицам, медленно потягивая коньяк, и как зацикленный повторяю про себя слова Мариам, сказанные в доме родителей «Оля всё ещё тебя любит».
Любит… а любила ли она вообще хоть когда-нибудь? Сколько раз я задавал себе этот вопрос, но ответа так и не нашёл…
Перевожу взгляд на рядом сидящую Ани, ковыряющуюся в телефоне. Настроение у неё не самое приподнятое с самого утра. Она и Демьяна с Мариам очень скупо поздравила. Раньше с моей сестрой могла часами трепаться, а сегодня — будто с чужим человеком себя вела.
Хоть и пыталась приветливо улыбаться, но не увидеть, что её отношение к Мари изменилось невозможно.
Бесит ли это меня? Определенно, да… Потому что я был уверен, что Ани не из тех, кто станет осуждать за подобное, но оказалось, что ошибся.
В поведении жены что-то явно изменилось. После нашего разговора она стала ещё более заискивающей, пытающейся угодить, а это раздражает до оскомины в зубах.
И одета в этот раз она не как раньше. Даже на свадьбу наших друзей в Ереване Ани не надевала настолько яркое платье. Не то, чтобы красный ей не шёл… идёт. Но это абсолютно не её вкус. Будто покупала не она. И подтверждает это то, как она всякий раз поправляет соскальзывающую лямку на плече и скрещивает руки на груди, пряча не слишком откровенное декольте.
— Давид, — голос сестры отрывает от размышлений. Поворачиваю к ней голову и машинально улыбаюсь. — Потанцуешь со мной, братик?
— С удовольствием, сестренка, — отставив бокал, беру её за руку и веду в зал. — Ты сегодня очень красивая.
Положив руки мне на плечи, она вскидывает голову и растягивает губы в счастливой улыбке. Такой счастливой, что меня это на миг ослепляет. Как давно я видел её такой? Уже и не помню…
— Спасибо, — потянувшись, она целует меня в щеку и кладёт голову мне на плечо, — Давид, спасибо, что вы приехали. Я так надеялась, что папа с мамой передумают. И папа ведь здесь сейчас, в городе… Но видимо, я недостойна того, чтобы он разделил самый счастливый день со мной…
— Не думай сегодня о них, — ободряюще поглаживаю её спину, обтянутую корсетом, — сегодня твой день, сестра. Наслаждайся. Все сегодня здесь для вас.
— Знаю, — нотки грусти в голосе скрыть у неё не получается, — как родители отнеслись ко всему? Папа, наверное, не хотел, чтобы ты ехал? Был скандал?
— Нет. Не было.
— Ты врёшь… Не хочешь, чтобы я расстраивалась…
— Не вру.
Кстати, говорю истинную правду. К моему удивлению, отец действительно принял новость без лишних эмоций. Скупо кивнул, не проронив при этом и слова. Мать и та была больше в шоке. Требовала проявить уважение и отказаться от мысли ехать на свадьбу, называла меня предателем, плакала. Осадил её сам отец. Сказал, что если я так решил, то пусть так и будет.
— Всё в порядке, Мари. Это моё решение приехать к тебе. Думаешь, я пропустил бы такое событие?
— Я боялась, что можешь… — честное признание мне в сердце уколом приходится.
— И не увидеть тебя в этом платье, из-за которого я тебя едва обнимаю? Ну уж нет…
Сестра сегодня выглядит настоящей принцессой. Длинная фата, пышное, как в её любимых детских мультфильмах платье, ушитое сверкающими камнями…
Рассмеявшись, она смотрит
