Напуганные гримасами Бэсов, грохотом бубнов и лязганьем крокодильих зубов Таурт, скорпионы, гады и злые духи кидаются прочь. Тем временем Месхент и ее супруг бог Шаи отправляются к Небесному Дереву.
Небесное Дерево растет в заоблачной вышине среди звезд. В его кроне живут семь молодых богинь с коровьими рогами. Эти богини зовутся Семь Хатхор[29]. Они наделены пророческим даром и могут предсказывать судьбу.
Семь Хатхор объявляют Месхент и Шаи, какая судьба уготовлена новорожденному: будет ли он беден или богат, будут ли у него дети, сколько лет он проживет и от чего умрет. Месхент и ее супруг внимательно слушают прорицательниц. Ведь бог Шаи должен отныне стать покровителем человека. Он будет следить за его поведением всю его жизнь и на Загробном Суде Осириса расскажет, добрый это был человек или злой, есть ли у него грехи на сердце. И если Суд оправдает умершего, Шаи проводит его душу к месту вечного блаженства — в Поля Камыша.
Если Семь Хатхор предрекают малютке доброе будущее, Месхент от радости пляшет и смеется. Но и если ему выпал плохой жребий, например гибель от укуса ядовитой змеи, — Месхент тоже не слишком огорчается. Потому что жизненный путь — все то, чему предстоит свершиться в жизни человека — не самое важное, на что следует обращать внимание. Главное — это готовиться к жизни в Загробном Мире, и подготовку эту надо начинать чуть ли не с самого рождения.
ПЯТЬ ДУШ ЕГИПТЯНИНА
Отец и мать дают своему ребенку Рен — имя. Имя так много значило в жизни египтянина, что считалось даже его душой, вернее, одной из пяти его душ. Знающий имя человека или демона приобретал над ним власть. Если кто-либо хотел причинить зло своему недругу, он писал его имя — Рен на кусочке папируса и потом сжигал этот папирус. В эпоху правления фараона Рамсеса Второго (Великого) придворные ваятели высекали Рен своего владыки на статуях других, давно умерших фараонов. После этого считалось, что статуя изображает Рамсеса Великого. Внешнему сходству не придавали особого значения, гораздо важней был Рен.
Даже к грабителям и разрушителям гробниц закон был снисходителен, если Рен владельца гробницы был уже утрачен. В этом случае покойный считался «приобщившимся к божеству» и «раздающим добро людям». Если же Рен покойного был известен, то разрушение гробницы рассматривалось как преступление и сурово наказывалось.
Не меньшее значение имел Рен и для богов. Сам великий Ра в Загробном Царстве дал имена четырем человеческим расам, тем самым установив закон, по которому одни расы должны считаться высшими, а другие низшими, одни должны господствовать, а другие подчиняться. А стражи Дуата, охраняющие врата, не распахнули бы их перед Небесной Ладьей, но Упуаут знает имена огнедышащих охранников, и только поэтому они беспрекословно подчиняются солнечному богу. Помимо Рена, у богов и у людей есть и другие души: Ка, Ба, Ах и Шуит. Ax — это сияние, Шуит — тень. Об этих двух душах и о связанных с ними верованиях ученые-египтологи в настоящее время знают очень мало.
Ка — это подобие человека, дословно «двойник». На рельефах, украшающих стены храмов и погребальных камер, и на рисунках в папирусах эта душа изображалась в виде темного, похожего на тень силуэта.
О Ка существовали одновременно два разных представления. С одной стороны, считалось, что Ка живет в гробнице умершего. Ему приносили в жертву пищу, которую оставляли возле захоронения. С другой стороны, считалось, что Ка обитает на небесах, в некоем «четвертом измерении», и ни в земной, ни в загробной жизни эта душа с человеком не встречается.
Душа Ба — жизненная сила — изображалась в виде сокола с человеческой головой. Человек умирал, когда Ба покидала тело, и оживал, когда Ба возвращалась к мумии. Именно поэтому и бальзамировали умерших: чтоб сохранить тело для души Ба.
В некоторых современных арабских деревнях до сих пор бытует обычай: в доме, где умер человек, ставить на окно кувшин с водой, чтоб отлетающая душа Ба могла умыться.
Мертвое тело считалось священным после того, как его перед началом бальзамирования омывали водой из Нила. Омытое тело называлось Сах. И в земной, и в загробной жизни Сах играло не менее важную роль, чем Ка и Ба. Однако само Сах, строго говоря, душой не считалось.
Каждый, кто наносил увечье священному телу Сах, считался преступником, даже парасхит — человек, обязанностью которого было вскрыть труп перед мумификацией. Несмотря на то, что, кроме парасхита, произвести вскрытие никто не мог и специально для этого его приглашали в бальзамировочную мастерскую, его вина от этого нисколько не становилась меньше. Сделав на животе умершего надрез кремневым ножом, парасхит сразу же обращался в бегство, а все присутствующие — жрецы-бальзамировщики и родственники покойного — преследовали парасхита, осыпая его проклятиями, моля богов жестоко наказать святотатца и швыряя ему вдогонку камни. Дом парасхита считался «нечистым» местом, и всякий, кто по какой-либо причине входил в этот дом, должен был после этого пройти обряд «очищения» и принести богам жертву.
Гробницы очень часто подвергались разорительным опустошениям, причем воры мало того что забирали все драгоценности, — они вдобавок уничтожали мумию, чтоб мумия не ожила и не отомстила, когда вернется душа Ба. Покойному наносился страшный вред: Ба лишалась своего тела! Кроме того, со временем мумия могла просто истлеть. Поэтому, чтоб застраховаться от потери мумии, египтяне ставили в гробнице ее подобие — статую из «вечного» материала, камня. А чтобы душа Ба не ошиблась, чтобы она узнала свою статую, лик статуи должен был иметь как можно больше сходства с лицом умершего. Мастерам заказывали скульптурные портреты. В истории мирового искусства скульптурные портреты первыми появились в Древнем Египте. Эти портреты выполнялись искусными резчиками по камню и достигали большого сходства с оригиналом.
Что касается грабителей, их сурово наказывали: бросали на съедение крокодилам или львам, тем самым лишая их вечной жизни в Загробном Мире: ведь Ба не могла вернуться ни в мумию, ни в скульптуру.
Погребальные камеры украшались рельефами и магическими надписями. Изображения должны были сохраниться навечно. Поэтому иероглифы, фигурки людей, растения, звери, хлеб, фрукты, овощи и кувшины с напитками — все изображения сперва вырезались на камне и только потом раскрашивались. Произнеся заклинание, их можно было превратить в настоящие, причем не один раз, а сколько угодно — столько, сколько требовалось покойному.
ЖИЗНЬ ПОСЛЕ СМЕРТИ
Похоронный ритуал
Египтянин прожил долгую, счастливую жизнь. Но вот душа Ба покинула его. Он умер.
Согласно верованиям древних египтян, человек после смерти не только «соединялся» с богом Осирисом, но и сам становился Осирисом.[30] Если у покойного был взрослый сын, он «становился» Гором. А родственницы умершего — его сестра и жена — превращались на время ритуала в Нефтиду и Исиду.
Оплакав усопшего и облачившись в голубые траурные одежды, родственники относили тело в «Дом Золота» — в мастерскую бальзамировщиков.
В течение семидесяти дней — поскольку Исида, Нефтида и Анубис восстанавливали разрубленный труп Осириса ровно семьдесят дней бальзамировщики изготавливали мумию. Сперва они омывали тело водой из Нила, после чего оно становилось священным и называлось Сах. Затем, после того как парасхит делал надрез на животе, бальзамировщики извлекали внутренности и опускали их в специальные погребальные сосуды — канопы. Эти канопы изготавливались в виде богов Загробного Царства: Дуамутефа, Кебехсенуфа, Имсета и Хапи.[31] Их доверху наполняли специальными настоями из трав и наглухо закрывали крышками.
Закрыв канопы, бальзамировщики обрабатывали тело различными смолами, снадобьями из благовоний и трав и туго пеленали его матерчатыми бинтами.
Бальзамировщиков было пятеро. Самый главный из них надевал маску шакала и становился богом Анубисом. Четверо его помощников надевали маски Дуамутефа, Кебехсенуфа, Имсета и Хапи.
Родные и близкие должны были следить, чтобы все похоронные обряды соблюдались самым строжайшим образом. Ни один из ритуалов нельзя было нарушить, ни одно магическое заклинание нельзя было забыть. В противном случае Ка покойного был бы жестоко оскорблен пренебрежением к себе со стороны живых. Ка не прощал обид. Он становился злым демоном и вечно преследовал свой род, насылая беды и мстя не только своим родственникам, но и их далеким-далеким потомкам.
Если египтянин был беден, его мумию клали в простой деревянный гроб. На стенках гроба, с внутренней стороны, писали имена богов, которые должны были оживить умершего и проводить его в Дуат, а на крышке — обращение к владыке мертвых: «О ты, Уннефер,[32] благой бог! Дай же этому человеку в твоем Царстве тысячу хлебов, тысячу быков, тысячу кружек вина».
