— Ваше место не в банде убийц. Вы принадлежите к совершенно другому обществу. Я хочу, чтобы вы вернулись туда. Поверьте мне — и не пожалеете. Но если вы попытаетесь обмануть меня, у меня не останется никакого выбора.
Марк Хэпберн замолчал, продолжай глядеть прямо в лицо Мойи. Она смотрела в сторону невидящим взглядом. Но чувствительной и сострадательной душой своей молодой человек понял, что собеседница услышала его слова и сейчас отчаянно пытается решить для себя какую-то неизвестную ему проблему. В полутемном вестибюле стояла полная тишина, поэтому, когда в дальнем конце зала прежде не замеченный человек встал с кресла и прошел к лифту, Марк Хэпберн резко обернулся и бросил в его сторону настороженный взгляд. Миссис Эдер по-прежнему была погружена в раздумья. После долгого молчания она решительно взглянула на молодого человека и твердо сказала:
— Я доверюсь вам, поскольку чувствую, что могу это сделать. Я рада нашей встрече: в конце концов, может быть, это выход для меня. Вы поверите мне, если я поклянусь действовать неукоснительно по плану, который собираюсь предложить вам…
Двумя минутами позже человек, поднявшийся на лифте из вестибюля, говорил по телефону из своего номера:
— Мисс Айлин Брион беседует в холле с бородатым человеком в очках и плаще с капюшоном. Время: два часа пятьдесят пять минут. Докладывал номер Сорок Девятый.
ГЛАВА XIX
КИТАЙСКИЕ КАТАКОМБЫ
1
Орвин Прескотт открыл глаза и обвел медленным взглядом маленькую спальню: два стола со стеклянным верхом, белые стены, лампа под зеленым абажуром возле кресла, в котором сидела медсестра. Очень красивая медсестра, темные глаза которой были устремлены на доктора.
Он заговорил не сразу, но некоторое время лежал, наблюдая за девушкой и размышляя.
Что-то происходило в Карнеги-холле. Память работала плохо… Что-то случилось во время его дебатов с Харвеем Брэггом. Неужели переутомление и чрезмерное волнение привели к нервному срыву? Он очнулся явно в какой-то клинике.
Состояние его ума логично объяснялось подобным предположением. Орвина Прескотта зачаровали прекрасные темные глаза под белым головным убором сиделки. Лицо девушки показалось ему смутно знакомым. Он слабо пошевелился и с облегчением понял, что тело вполне повинуется ему.
— Сестра… — Голос доктора звучал громко и повелительно, следовательно, мозг и тело по-прежнему верно служили ему, что бы там ни случилось. — Все это в высшей степени странно. Пожалуйста, скажите, где я нахожусь?
Сиделка встала с кресла и подошла к постели. Она была очень стройной и тонкой и двигалась необычайно грациозно.
— Вы находитесь в клинике Парк-Хаус, доктор Прескотт. И я рада, что вы полностью пришли в себя.
— Я потерял сознание во время дебатов?
Сиделка улыбнулась и отрицательно покачала головой.
— Что за странная мысль, доктор? Но я понимаю, почему у вас возникло такое предположение. Вы помните, конечно, как ушли из Уивер-фарм, дома вашей кузины? Шел снег. Вы поскользнулись и упали и долгое время пролежали без сознания. Вас доставили сюда. Сейчас за вами наблюдает доктор Сигмунд. Но все будет в порядке, вот увидите.
— Я чувствую себя хорошо, как никогда в жизни.
— Вам действительно уже хорошо.
Девушка опустилась в кресло рядом с кроватью и положила прохладную ладонь на лоб Прескотта. Опущенные на больного темные ее глаза были невероятно красивы.
Внезапно доктор Прескотт порывисто сел.
— И все же я не понимаю. Уверяю вас, я помню целые эпизоды дебатов в Карнеги-холле: триумф Брэгга, собственное поражение, полную свою неспособность отражать грубые выпады соперника…
— Вам все приснилось, доктор. Естественно, мысль о будущих дебатах занимала ваш мозг. Не волнуйтесь.
Медсестра ласково заставила больного лечь.
— В таком случае что произошло на самом деле? — с вызовом спросил он.
Медсестра снова успокаивающе улыбнулась.
— Еще ничего не произошло — кроме того, что мы привели вас в полный порядок, и вы можете принять участие в дебатах в Карнеги-холле сегодня вечером.
— Что?
— Дебаты в Карнеги-холле состоятся сегодня вечером, и, уверена, после беседы с вашим секретарем мистером Норбертом — который ожидает за дверью — вы будете совершенно готовы к выступлению.
Орвин Прескотт пристально смотрел на девушку. Новая ужасная мысль зародилась в его мозгу.
— Так, значит, вы уверяете… прошу вас быть откровенной со мной… что дебатов еще не было?
— Даю вам слово. — Взгляд сиделки казался предельно искренним. — Ничего загадочного в ваших фантазиях нет: вам просто привиделся живой сон на тему, так долго занимавшую ваше воображение.
— Значит, я нахожусь здесь?..
— Со времени несчастного случая, доктор. — Девушка поднялась, пересекла палату, нажала на кнопку звонка и объяснила: — Я вызываю мистера Норберта. Естественно, он хочет видеть вас.
Но в мозгу Прескотта звучали целые фразы из дебатов в Карнеги-холле. Как наяву, он видел Брэгга и полный народа зал — словно живые картины прокручивались перед его умственным взором!
Дверь открылась, и вошел Норберт — смуглый, тщательно причесанный, с аккуратными черными усами офицера Британских войск. Он шагнул к постели с протянутой рукой и воскликнул:
— Доктор Прескотт! Замечательно! — Он повернулся к сиделке. — Сестра Арлен, я поздравляю вас. Доктор Сигмунд очень доволен вами.
— Раз вы здесь, Норберт, — сказал Прескотт, — давайте все выясним. Многое остается совершенно непонятным. Невероятно, чтобы я мог пролежать здесь…
— Забудьте обо всем этом сейчас, доктор! — настойчиво попросил Норберт. — Мне сказали, что вы полностью поправились. И в данный момент нужно думать об одном: о предстоящих дебатах.
— Они действительно состоятся сегодня вечером?
— Понимаю ваше удивление — но действительно сегодня вечером. Вообразите себе наше волнение! Дебаты — самое серьезное препятствие на стремительном пути Харвея Брэгга к Белому дому. Я хочу освежить в вашей памяти все наши заметки, сделанные до несчастного случая на Уивер-фарм. Мне пришлось уехать в Вашингтон, вы помните? Я добавил еще несколько положений. Вы в состоянии немного поработать сейчас?
Он повернулся к сиделке.
— Сестра Арлен, вы уверены, что это не утомит мистера Прескотта?
— Доктор Сигмунд уверен, что это будет способствовать окончательному его выздоровлению.
Взгляд доктора Прескотта задержался на прекрасном смуглом лице. Затем доктор повернулся к Морису Норберту. Он ощутил растущее в душе возбуждение и страстное желание выполнить стоящую перед ним великую задачу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
