Ее слова уносит порыв ветра. Он меняет направление, мчится мимо выкорчеванного дерева и швыряет его в маму Вейна. Я закрываю глаза, но слышу вызывающий тошноту хруст, раздающийся, когда одна из отломившихся веток врезается в женщину, и, глядя наверх, я вижу, что ее тело согнуто под неестественным углом, а голова свисает набок. Вокруг нас идет кроваво-красный дождь.
Вейн кричит - жуткий вопль боли, ярости и ужаса.
А я просто стою.
Я не могу двигаться.
Не могу думать.
Могу только смотреть на изувеченное тело в синем платье, за которым струится кровь, в то время как потоки воздуха уносят его в темноту.
- Одри? - кричит мой папа, выдергивая меня из оцепенения. - Одри!
В его голосе раздаются отчаянные нотки, когда я не отвечаю. Поэтому, повернувшись, я вглядываюсь в небо, пока не нахожу папу, бурящегося с воздушными потоками высоко надо мной.
- Вам нужно уходить отсюда, Одри. Забирай Вейна и выбирайтесь с пути шторма.
- Я тебя не оставлю, - я начинаю подпрыгивать также как Вейн. Должен быть способ дотянуться до отца, помочь ему спуститься.
Все внутри меня отчаянно желает взлететь к папе, но я все еще не достаточно сильна.
- Уходи, Одри!
Ни разу в жизни отец не звучал настолько серьезно. Его слова словно вводят меня в транс, и я перестаю сопротивляться, разворачиваюсь и делаю то, что папа приказал: я хватаю Вейна за руку и тяну его за собой, двигаясь быстрее с каждым шагом, словно ветер толкает меня в спину.
- Продолжай идти, - подгоняет отец. - Не возвращайся.
Каким-то невероятным образом мы добираемся до внешней границы урагана, избежав ударов града обломков. Я выталкиваю Вейна за стену воздушных потоков на безветренный участок, и он падает на безопасную устойчивую землю. Я знаю, что должна следовать за ним, но не могу уйти и бросить свою семью. Я разворачиваюсь обратно, но голос отца останавливает меня.
- Нет, Одри.
Он парит ниже. Все еще вне пределов досягаемости, но достаточно близко, чтобы я могла разглядеть слезы в его глазах.
- Уходи, дорогая. И позаботься о Вейне.
Папа посылает мощный Восточный ветер, отбрасывая меня прочь. Я брыкаюсь и кричу, сражаясь всеми силами с потоком воздуха. Но меня выбрасывает из воронки торнадо в паре шагов от всхлипывающего Вейна, лежащего на земле. Шторм взрывается прежде, чем я успеваю подняться на ноги.
- Папа! - я кричу так громко, словно разрывая голосовые связки.
Воронка распускается у меня на глазах, и нити ветров разлетаются в разные стороны. Я вглядываюсь в небо в поисках отца, напрягаю слух, надеясь услышать его голос. Но понимаю, что не найду папу. Я ощущаю в воздухе его присутствие, и знаю, что он принес себя в жертву, позволив ветрам разорвать себя, чтобы сразиться с ними изнутри.
Я тянусь за потоками воздуха, пытаясь удержать их.
Но они утекают сквозь пальцы.
Папы больше нет.
Грохот, подобный грому, раздается вокруг, когда обломки и камни сталкиваются с землей. Они врезаются в меня. Ранят руки и ноги.
Я не бегу. Я сжимаюсь в рыдающий, неудержимо дрожащий, клубок.
Он не попрощался.
Он не сказал, что любит меня.
Все, что он сказал - это "позаботься о Вейне".
Меня обвивает пара рук, и я подскакиваю; подобно яркому лучу солнца, на меня накатывает чувство облегчения, когда я поворачиваюсь, чтобы обнять отца.
Но это не он.
Я всматриваюсь в полные слез глаза Вейна, чувствую дрожь его рук, пока он душит меня в объятиях, цепляясь за меня, словно я - единственное, что держит его на земле.
Я хочу оттолкнуть его и ударить кулаками.
Почему он здесь, а мой отец нет?
Это его вина.
Его. Вина.
Но даже моя ярость не позволяет мне солгать.
Правда кромсает меня на кусочки, разрывают на части, сбивают с ног. Я утыкаюсь в Вейна, рыдая у него на плече также громко, как и он - на моем. И рассказываю ему правду.
Я говорю, что это моя вина. Перекрикиваю ветер. Я должна сказать Вейну, прежде чем бремя того, что я сделала, сокрушит меня изнутри.
Я знаю, что Вейн все слышит, потому что он прекращает плакать. Но не размыкает объятий. Не вырывается.
Он прижимает меня еще сильнее.
Ветер холодный, леденящий душу, а мир никогда не казался таким одиноким и темным. Но я ощущаю тепло Вейна сквозь ткань его плаща, и чем дольше мы прижимаемся друг к другу, тем больше меня охватывает тепло, наполняя энергией и жизнью.
Я никогда не хочу отпускать его.
Заботиться о Вейне. Последнее желание моего отца.
Я обещаю тому, что осталось от отца, что позабочусь о нем.
Я никогда не смогу исправить случившегося. Но попытаюсь и сделаю все, что в моих силах.
Глава 19
Вейн
Одри не в сожженной лачуге, это, кажется... Странным. Не так странно, как эхо от тихого насвистывания ветра, заглушающее жужжание, щебетание, потрескивающие звуки рощи.
- Одри? – Зову я, пытаясь следовать за звуком. Кажется, что это доносится сверху, но солнце слишком яркое, и даже когда я смотрю искоса, все, что я вижу в нечетком свете - это пальмовые листья.
Все мое тело дрожит, когда ужасная мысль приходит ко мне.
Они здесь. Они добрались до нее.
Я понесся назад к сгоревшему дому, карабкаясь в угол, где она спрятала меч. Я вырываю его из щели в земле и держу перед собой. Это труднее, чем я ожидал, и мой желудок сжимается, когда я смотрю на острые края.
Тело разрывается.
Кровь льется на извилистые зубья.
Капает вниз с лезвия.
Картины в моей голове заставляют руки дрожать так сильно, что я почти роняю меч.
Но Одри нужна мне.
Я мчусь сквозь пальмы, следуя за звуком ее рыданий. Сломанные ветки царапают мои ноги, а острая кора - руки, когда я мчусь в чащу рощи.
-Одри! - кричу я.
Плач прекращается.
Громкий визг заменяет его, и яростный ястреб опускается с неба, целясь в мою голову. Я едва успеваю увернуться.
- Я пытаюсь помочь ей, глупая ты птица! - Кричу я, ища меч, хотя он уже вылетел за пределы моей досягаемости.
- Вейн?
Голос Одри эхом откатывается от деревьев в нескольких разных направлениях, я не могу сказать, откуда доносится он. - Где ты, черт возьми?
- Здесь, наверху.
Я смотрю на верхушки деревьев и там, из-за листьев одного из самого высокого дерева выглянула Одри.
Одна.
В безопасности.
Беспокоиться не о чем, кроме блеска в ее глазах, когда она спрашивает, - Что ты делаешь? Зачем ты взял ветрорез?
Ветрорез?
Устрашающее название.
Я отхожу в тень ее дерева, чтобы остыть. Бегать в жару, не лучшая идея. Хорошо, что я дополнительно использовал дезодорант.
- Я... пытался спасти тебя, -признался я, ненавидя, как отвратительно это звучало. - Я думал, что Буреносцы были здесь.
