Пока я буду этим заниматься, возможно, также удастся подсмотреть, что же спрятано под этой кошмарно толстой курткой.
В мыслях я возвращаюсь к ее откровенному платью, вспоминая, как оно облегало все нужные места. Скрывать такое тело как у нее под толстой грубой униформой, в которую она была сегодня одета, должно быть противозаконно.
В самом деле, если я когда-нибудь стану королем Странников Ветра, то первым делом прикажу создать новый гардероб для стражей и сделать платье Одри еще короче. Возможно, ради этого стоит изменить жизнь.
Честно говоря, возможность быть с Одри делает всю эту идею остаться в мире сильфов навсегда не такой уж плохой. Может быть, мне удастся смириться со всем этим, если мне удастся ощутить вкус ее полных губ, распустить тугую косу и провести рукой по ее шелковистым волосам, придвигаясь ближе, ощущая каждый сантиметр ее тела, когда она обнимет меня, скользнув руками по спине, прижимаясь ко мне еще сильнее...
Я включаю холодную воду, повернув ручку смесителя.
Но даже ледяные потоки, стекающие по моей коже, не могут прогнать навязчивую фантазию, которой я сопротивлялся долгое время: что Одри где-то там прямо сейчас желает быть со мной так же сильно, как я с ней.
Глава 16
Одри
Воздух. Мне нужен воздух.
Если я не могу насытить голод или утолить жажду, то должна подарить своей коже ветер, который она так просит. Привлечь дополнительные силы, откуда могу.
Вода находится слишком глубоко в моем усталом, не выспавшемся теле, чтобы полететь в горы. Поэтому моя дорога ведет к густо заросшему центру рощи, где деревья выше, а листья толще, где мне проще оставаться незамеченной.
Воздух неподвижен. Игнорируя колкий взгляд Гевина, я выбираю самую высокую пальму и взбираюсь по прямому стволу, стараясь не слишком прижиматься к осыпающейся коре. Это рисковое дело, а видя, что Гевин занимает облюбованное мною место, всего несколько раз взмахнув крыльями, карабкаться, становится еще тяжелее. Но, в конце концов, я достигаю кроны и устраиваюсь поудобнее среди колючих листьев.
Я закрываю глаза и пытаюсь ощутить ветра. Они носятся по предгорью, но все еще в пределах досягаемости.
Ветер подлетает в ответ на тихий призыв и окутывает меня. Хочется снять куртку и распустить волосы, но я отвергаю идею расстаться даже с частью униформы. Неважно, как сильно печет солнце сквозь темную грубую ткань, и как туго заплетена коса. Так положено, если ты страж. Все это - часть меня.
Ветер проникает сквозь шероховатые волокна одежды, унося с собой грязь и пот и оставляя ощущение свежести и чистоты. Ничто не сравнится с упоительным облегчением, подаренным ласковым ветерком. Ни земная еда, ни ледяная вода, ни даже удовольствие от прикосновения. Ветер - часть моего существования, и впуская его в душу, я чувствую себя дома.
Ветер - все, что мне нужно.
За долгие годы эти слова превратились в мантру, помогая пережить любые невзгоды.
Но на сердце становится легче не только от ветра.
Вейн подает гораздо больше надежд, чем я ожидала, по крайней мере, когда выкладывается на тренировках. И если у него случится четвертое слияние до того, как прибудут Буреносцы, нам удастся победить, несмотря на связь с землей.
Мне не придется жертвовать собой.
А значит, что после этого задания я, возможно, останусь в живых.
Возможно.
Я щурюсь, глядя на ослепляющий свет, в поисках надвигающейся бури, но вижу лишь жестоко палящее солнце пустыни, впервые радуясь ему.
Я пытаюсь убедить себя, что где-то там далеко мама оттягивает для нас время, как будто она может каким-то образом достать его с небес.
Что, если она даже не пытается?
За последние десять лет мама не слишком-то беспокоилась о моей безопасности и относилась ко мне как к занозе в пальце. Мозоль на пятке. Что если она планирует воспользоваться случаем навсегда избавиться от меня, смахнув с лица земли?
Я отбрасываю сомнения рассеивающемуся ветру. Пусть он унесет их далеко-далеко.
Ее беспокоит безопасность Вейна, и она защитит его не раздумывая.
В груди разгорается обида, но я не позволяю этому чувству овладеть мной.
Как и для мамы, безопасность Вейна - моя единственная забота. Я не должна забывать об этом.
Я зарываюсь поглубже в пальмовые листья, прислонив голову к ближайшей ветке, и сосредотачиваюсь на одиноком Восточном ветерке в воздухе, чью песню я всегда ищу. Она рассказывает о непостоянных колебаниях и изменениях, затрагивающих всех нас, и о мужестве, необходимом, чтобы двигаться вперед несмотря ни на что. Главным образом эта песня об обещании. Обещании того, что беспокойные перемены рано или поздно заканчиваются.
Обещание покоя.
Порой мне кажется, что это - песня дыхания отца, и что она ищет меня, словно крошечная частичка его все еще приглядывает за мной, как делал папа, пока был жив.
Пока шторм еще далеко, ветер поет в воздухе, прижимаясь к скалам.
Папа был моей опорой и поддержкой. Теплые руки обнимали меня, заслоняя от бурь постоянно меняющегося настроения мамы. Единственное место, где я чувствовала себя по-настоящему в безопасности.
Пожалуйста, убереги меня, папа.
Я не осмеливаюсь произнести это желание вслух, но это и не важно. Глупые фантазии кажутся намного реальнее, чем любое обещание мамы защитить меня.
Но его здесь нет.
Она есть.
Я должна доверять ей.
Я должна доверять себе.
С этими мыслями я засыпаю, чтобы восстановить силы, в предвкушении сладких снов, которые всегда приносит песня, наполненная воспоминаниями об отце.
Вместо этого мне снится Вейн. И сон этот далек от приятного.
Глава 17
Вейн
Выйдя из ванной, я следую за запахом яиц и бекона, и обнаруживаю на кухонном столе буррито размером с футбольный мяч. Не останавливаясь, я бросаюсь к дивану и обнимаю маму.
- Ух, ты, а это за что? - спрашивает она, смеясь.
- За завтрак, - хотя это не только из-за еды, но маме не нужно знать, что, возможно, у меня осталось всего восемь дней.
Возможно, всего восемь дней жизни.
Я отстраняюсь прежде, чем мама почувствует пробирающую меня дрожь.
- Вообще-то, уже почти обед. Еще бы полчаса, и я бы пошла, вытаскивать твою ленивую пятую точку из кровати, но услышала, что ты включил душ.
- Знаю. Наверное, я просто устал вчера.
Улавливая нерешительность ответа, мама разворачивается, чтобы рассмотреть мое лицо. Я понимаю, что она замечает темные круги у меня под глазами и удивляется, почему я не выгляжу отдохнувшим.
- Ты в порядке?
Я... не уверен.
