Официально съезд монархов Дэнляндии в Бренне начался с торжественного богослужения в храме всех богов, которое естественным образом перешло в торжественный обед во дворце. Николас присутствовал на обоих мероприятиях, но обед ему понравился больше.
В храме, согласно дэнляндской традиции, все сидели на скамьях на строго отведенных делегациям местах. Храмовые служки решительно загоняли участников съезда по их «резервациям», исключив тем самым их общение между собой — а нечего от службы отвлекаться!
Службу вел местный первосвященник, явно служивший ранее полковым капелланом. По крайней мере, голос имел командирский и прихожан не столько «просветлял», сколько «строил». Что на аудиторию, подобную участникам съезда, не действует в принципе. Не того калибра люди. Даже Николасу очень скоро стало нестерпимо скучно. Вот он от нечего делать и занялся усовершенствованием висевшего под куполом храма магического светильника. Благо приобретенные с превращением в кэра возможности позволяли не только видеть все магические узоры издалека во всех подробностях, но и вносить в них исправления. В общем, нашел себе занятие.
Начал с того, что исправил плетение заклинания света на более яркий вариант. Но включать не стал, этак можно быстро опустошить небольшой накопитель светильника и оставить зал в темноте. Поэтому добавил блок зависимости яркости освещения от заряда накопителей. Так как заряд остался прежним, ничего не изменилось. А служба все шла…
Николас стал делать дополнительные накопители из хрустальных висюлек, окружавших светильник. Все уже переделал, а капеллан все ревет, как на плацу… Начал заполнять новые накопители энергией. Лампа стала разгораться все ярче. Пришлось понизить коэффициент в управляющем блоке, а то накопители еще неполны, а тут уже скоро прожектор получится. Все равно, когда заполнил все накопители, светильник сиял, как маленькое солнце. Хотел переделать, но не успел. Разгоравшийся свет уже заметили все присутствующие в храме. Последним, естественно, проводивший службу жрец, который наконец замолчал. И смог, наконец, не только увидеть, но даже и понять знаки, которыми ему уже давно семафорил король Отто. Все-таки не зря его первосвященником сделали, тетерев, конечно, но не дурак.
— Боги явили нам чудо! — прокричал он, как команду. — Яркий свет воссияет над единой Дэнляндией, как воссиял он в этом храме над его властителями!
Гул голосов прокатился по залу, но на соотношение сторонников и противников объединения данный спецэффект влияния почти не произвел.
— Что за дешевые фокусы! — громко прошипел со своего места ректор фон Кредер. И уже тише добавил: — Но надо признать, работа мастерская. Со стороны и заметить невозможно!
В ярком освещении стало можно разглядеть состав всех делегаций, и Николас заметил в окружении короля Отто знакомую высокую фигуру Маэллы фон Фратт. Скромно, в задних рядах, но определенно это была она. Чувства, которые он при этом испытал, были довольно противоречивы. То, что она осталась жива, его, скорее, обрадовало. Он почти не сомневался, что девушка сумеет выбраться с острова, иначе бы просто на месте ей голову оторвал. Хладнокровно оставить кого-то умирать от голода и жажды он бы не смог. Но то, что Маэлла опять оказалась в центре интриг, раздражало. Во-первых, она ему теперь личный враг, а во-вторых, польза от ее интриг может быть только ей самой, а всем остальным — только вред. Зря он ее все-таки на месте тогда не прибил. Эйфория от победы подвела. Теперь — жди от нее неприятностей.
Переход из храма во дворец неожиданно сопровождался еще одним представлением. Вся площадь оказалась запружена митингующими горожанами, для участников съезда только узкий проход оставили, охраняемый стражниками. В воздухе реяли плакаты: «Даешь единую Дэнляндию!», «Монархи, не будьте эгоистами!» и даже «Король для народа, а не народ для короля!» Очень демократические лозунги в сугубо монархической Остфалии. Если бы еще стражники не столь откровенно толпой дирижировали… Но что поделать, дэнцы в принципе народ простой и законопослушный, без руководства — никак.
— Дорогой кэр, — хорошо поставленным голосом обратился ректор к Николасу. — Не могли бы вы возглавить нашу процессию в боевой форме? А заодно не мешало бы полюбопытствовать у этих добрых горожан, не боятся ли они оставить своего монарха без подданных? По причине собственной скоропостижной кончины?
Засидевшийся во время долгой службы Николас с удовольствием перекинулся в дракона и двинулся вперед. Живой коридор немедленно стал раз в десять шире, даже с расправленными крыльями пройти можно было бы. Но возглавить процессию ему все-таки не дали. Король Отто с ближайшей свитой очень ловко проскочил вперед, походя похлопав его по плечу и сделав незаметный жест рукой в сторону драконьей морды, поманив ее пальцем.
«Поговорить хочет, но не афишируя», — догадался Николас и срочно сформировал небольшой динамик слева на шее, ближе к ее основанию. Как раз рядом с ухом монарха. Заодно и микрофон туда перегнал.
— Я вас слушаю, ваше величество, — сказал он, понизив громкость звука до еле слышного. — Говорить можете тихо, и даже не поворачивая головы, я вас услышу.
При этом голова дракона поднялась как можно выше вверх и гордо осматривала окрестности. В автономном режиме, естественно. За дорогой Николас через другие объективы следил, которые на груди были замаскированы.
Король невольно вздрогнул, но инструкции выполнил в точности:
— Восхищен вашими возможностями, граф фон Бюлоф, — сказал он. — Вы полны сюрпризов. Свет в храме — ваша работа?
— Не буду отрицать. Прошу меня извинить за ребячество.
— Наоборот, вы мне очень помогли. Я очень надеюсь, что вы все-таки перейдете ко мне. На любых ваших условиях. Понимаете, на любых! Подумайте об этом.
— Совсем на любых? А если я попрошу герцогство или хотя бы маркграфство Бюлофлянд?
— Вы их получите. Вы можете то, чего не может никто другой. Вы бесценны. Сеть моих слухачей в особняке, выделенном Лердену, вы ведь обнаружили?
— Да, и даже имел наглость к ней подключиться. Мне понравилось примененное вашими магами решение. Они у вас мастера своего дела.
— У меня все самые лучшие. Кроме вас. Но, надеюсь, что вы сами это осознаете и придете ко мне. А пока я просил бы вас соблюдать нейтралитет и ни во что не вмешиваться, если это не касается лично вас. Как вы и поступили с сетью в особняке. И не осуждайте меня за грязные методы. Политика вообще чистой не бывает. Но свою цель — объединение Дэнляндии я считаю благородной и для ее достижения готов пожертвовать собственной жизнью.
— Не буду вас осуждать. Хотя что-то похожее уже слышал. От Маэллы фон Фратт, когда она сетовала, что ее жизнь, которую она готова пожертвовать за свою страну, никому не нужна. Вот ей и пришлось меня подставить. Но я уверен, что это не ваш случай. Хотя наличие этой герцогини в вашей свите меня не обрадовало.
— Герцогиня фон Фратт не входит в состав делегации Остфалии. Просто эта девушка умудряется оказаться где угодно и обещает свое герцогство каждому, кто может проявить к нему интерес. Но никому не отдает, якобы потому, что герцог, ее отец, заболел и не смог приехать в Бренн. Этот медведь заболел?! Разве что медвежьей болезнью!
— Спасибо за разъяснение. А со службой… Раз уж я согласился приехать сюда в составе делегации Лердена, то в ее составе и уеду. Хотя честно могу сказать, что идею объединения Дэнляндии поддерживаю и ничего не имею против того, чтобы вы стали ее императором.
— Мы еще вернемся к этому разговору, — бросил ему король Отто, немного подаваясь вперед, так как они уже дошли до входа во дворец. — Надеюсь, вы не будете мне в драконьей ипостаси двери ломать?
Николас вернулся к человеческому облику и молча поклонился королю, который сделал приглашающий жест рукой отставшим гостям. Благодаря исчезновению громадной туши дракона покрытая ковром короткая лестница оказалась пустой, только хозяин дворца наверху и Николас посредине. В прихожую они вошли почти одновременно, где заняли позиции с разных сторон от двери. Чуть поколебавшись и вспомнив правила этикета, кэр отступил на пару шагов назад и встал за спиной короля. Противоположную сторону надо было освободить для дам.
Согласно принятым в цивилизованном мире традициям, процесс прибытия гостей на бал или званый обед представлял собой довольно долгое и нудное мероприятие. В соответствии с этикетом кавалеры обязаны были перецеловать ручки всем приехавшим дамам. Ну а дамы, в свою очередь, целовали склонившихся к их руке кавалеров в лоб или в макушку. Не слишком гигиенично и не всегда приятно, но что поделаешь. Поэтому вошедшие в приемную залу особы женского пола подавали для поцелуя ручку королю, целовали его в короткий ежик стриженых волос (а следом и Николасу перепадало), после чего занимали позицию с другой стороны двери и терпеливо ждали, пока с ними все остальные кавалеры аналогичным образом поздороваются.
