поняла, почему я злюсь. – Мой психолог гордился бы мной: мне удалось во всем разобраться, даже после трех мартини. – Я злюсь, потому что чувствую вину за то, о чем мне придется тебя попросить.
Он прищурился, но прикусил язык и позволил мне договорить.
– МАК находится на территории США, – я сглотнула, – а «Лунетта» нет.
Какое-то мгновение он просто смотрел на меня, так что я заметила, когда он нашел логику в моем не особо логичном утверждении, потому что кровь вдруг отлила от его лица.
– Твою мать. Вы все?
Я кивнула. Хелен все придумала еще до нашего появления. Единственный способ сделать так, чтобы Флоренс и Леонарда не выдергивали на бесконечные беседы с ФБР и Конгрессом, – удалить их из этой юрисдикции. Запуск должен был состояться уже через шесть месяцев. Клемонс мог всем объяснить, что в случае замены члена экипажа миссия будет отсрочена на полтора года, в связи с чем будет неизбежно огромное увеличение расходов. Но если Клемонс отправит на «Лунетту» только Леонарда и Флоренс, мы не сможем тренироваться вместе, и тогда мотивы станут совершенно прозрачны. На «Лунетту» должны были отправиться все члены марсианской экспедиции.
– Хелен полагает, что мне тоже надо там быть. Леди-Астронавт сможет повлиять на общественное мнение, объяснив, почему мы вдруг оказались на станции.
Натаниэль застонал и откинулся спиной на ковер. Вот только он совсем забыл, что шкаф-кровать был разложен, и ударился головой о стальную раму.
– Ауч!
Он свернулся в клубок и прижал руку к затылку.
– Черт.
Я опустилась рядом с ним на колени. Я даже не помню, как оказалась подле мужа.
– Ты как?
– Нормально. – Он убрал руку и осмотрел ладонь. Крови не было. – Просто глупо получилось.
– Я принесу лед.
– Все нормально.
– Я принесу лед. – Я встала, не сводя с него глаз, как будто из его головы вот-вот должен был брызнуть фонтан крови. – Будет шишка.
Он вздохнул и оттолкнулся руками от пола, чтобы сесть вертикально. Ноги он раскинул в стороны, так что халат ничего не прикрывал. Да, даже в такие моменты я обращаю внимание на тело своего мужа. Натаниэль одной рукой пощупал затылок и повторил:
– Все нормально.
Он умнейший ученый, но все-таки иногда ведет себя глупо. Квартира у нас такая маленькая, что мне понадобилась всего секунда, чтобы дойти до морозильной камеры и вытащить форму со льдом. Холодный металл обжег мою кожу, когда я схватилась за ручку и постучала лотком, чтобы разбить лед на кусочки. Взяв чистое кухонное полотенце, я завернула в него холодные кубики.
– Ты вернешься домой?
– Что?
Я повернулась к нему, сжимая в руке кулек со льдом.
– Ничего, – он закрыл глаза, все еще потирая затылок. Глубокий вдох: – После Марса. Ты вернешься домой?
– Да.
Что это вообще за вопрос? Он что, думает, что я останусь на Марсе навсегда?
Он выдавил из себя страдальческую улыбку. Возможно, это все из-за набитой шишки. Мы оба притворились, что все дело именно в этом.
– Хорошо.
Я обошла кухонный стол, встала на колени и протянула скомканное полотенце.
– Все нормально, – сказал он, но все же взял полотенце со льдом и приложил к затылку.
– Вот видишь? – я уселась на пол и привалилась к нему. – Мне придется вернуться. Иначе кто будет следить за тем, чтобы ты не вел себя как придурок?
Он усмехнулся и обнял меня одной рукой за плечи, крепко прижимая к себе.
– У Хелен уже есть какой-то план? Или вам нужен я, чтобы отправить вас всех на «Лунетту»?
Я кивнула, чувствуя щекой шелк его халата.
– Мне жаль.
– И мне, – он чмокнул меня в макушку, – но я все равно все сделаю.
Глава десятая
ЧЛЕНЫ ЭКСПЕДИЦИИ НА МАРС
ТРЕНИРУЮТСЯ В КОСМОСЕ
Канзас-Сити, штат Канзас, 18 июля 1962 г.
Через три месяца, в 9:32 утра по центральному летнему времени, многовековые мечты и технологии последнего десятилетия должны сойтись в оглушительном и пламенном мгновении. Четырнадцать космонавтов, действующих от имени ООН, полетят в космос, чтобы впервые в истории человечества высадиться на другой планете.
Подготовка к грандиозному трехлетнему полету на Марс и обратно идет без заминок и продолжается по графику. Полковник Стетсон Паркер, командир марсианской экспедиции, и его команда готовятся ко взлету со стартовой площадки 39-А. Космонавты продолжат тренировки на «Лунетте» и на борту кораблей марсианского флота, чтобы не отвлекаться на мирские дела и успешно завершить подготовку к миссии, в которой им придется преодолеть 55 миллионов километров.
Когда мы оказались на станции, я всерьез задумалась, почему план с самого начала не был именно таким. Зачем вообще было засовывать нас в бассейн с нулевой плавучестью и изображать отсутствие гравитации, если мы можем тренироваться в реальных условиях? Ну, если не считать того очевидного факта, что в космосе больше шансов погибнуть. Но, помимо этого, все стало намного проще.
Я направила секстант в обзорный иллюминатор – на настоящие звезды. Они сверкали как кристаллы на фоне черного бархата, и было заметно, что все они немного отличаются по цвету. С Земли эту разницу было не разглядеть из-за атмосферы, даже до падения метеорита. Их были тысячи. Сотни тысяч. Все вокруг усеивало такое количество звезд, какое нельзя было увидеть даже из лучшего земного планетария, и все же найти из этого океана звезд одну-единственную почему-то стало проще.
Я отметила Бенетнаш и Спику, направила секстант вниз, на Землю, и, как по мановению волшебной палочки, у меня оказались необходимые координаты, чтобы определить вектор состояния космического аппарата. Я записала ответ. Плюс 0771145, плюс 2085346, минус 0116167, минус 15115, плюс 04514, минус 19587.
– Готово!
За моей спиной Паркер щелкнул секундомером.
– Пока это лучший результат.
Кто-то из плавающих за моей спиной наблюдателей фыркнул. Еще до того, как послышался его протяжный южноафриканский акцент, я поняла, что, скорее всего, это Вандербильт де Бер.
– Она могла записать случайные координаты по памяти, а ты бы поверил.
Хайди Фёгели, штурман-вычислитель «Пинты», резко захлопнула свой блокнот.
– Де Бер, прекрати.
Она поднесла льняной платок к своему изящному швейцарскому секстанту тонкой работы. Должна признать, что немного завидую этому красивейшему прибору из нержавеющей стали. В нем предусмотрены встроенный разъем для ручки и раскладной секундомер, с помощью которого можно измерять, сколько прошло времени, а опоры обильно украшены изящной гравировкой.
– Да я шучу. Просто, раз никто не проверяет, вы обе могли бы мухлевать, а мы даже ничего не заметили.
Я отстегнула ножные захваты, повернулась и одарила де Бера одним из фирменных вежливо-ледяных взглядов своей матери.
– А я думала, что работаю над навыком, который позволит нам всем остаться в живых. Мухлевать мне даже в голову не приходило. С чего… с чего ты об этом подумал?
Его щеки вспыхнули румянцем. Видимо, я слишком сильный упор сделала на слове «ты».
Бенкоски хлопнул своего второго пилота по плечу.
– Ты с Йорк не так давно знаком, как я. У нас есть все основания ей доверять и не сомневаться в ее расчетах.
– Ja,
