Читаем без скачивания Хищный клан 2 - Виктор Молотов

— А, что? — сонно раскрыл он свой красный глаз.

— Ты смог перевести текст? — сразу перешёл к делу я.

— Да. Что именно из всего этого бреда тебя интересует?

— Бреда? Да ты совсем офигел? Забыл, как чуть не сгорел? Так я могу напомнить.

— Не горячись. Я опытная книга и много чего изучил за свою тысячу лет. Так вот, то что здесь написано, совсем не вяжется с древними знаниями. Словно это чья-то глупая шутка.

— Покажи, — строго сказал я. — А я уже рассужу.

— Да, пожалуйста. Сейчас сам всё поймёшь.

Я раскрыл трактат на первой странице. Но та оказалась пуста. Тогда я обернулся и заметил, как отец смотрит мне через плечо.

— Ты не мог бы отойти? Он же вредный. Чужому не покажет, — попросил я.

Отец шумно выдохнул, но отошёл. Да, знания из его же книги скрывали от него самого. Комичная ситуация, но против кровной связи тракта не попрёшь.

Морф написал кровью на первой же странице: «Противостоять личу может лишь маг жизни и целитель. Уровень силы от четвёртого. Маг жизни должен очистить душу, а целитель вылечить плоть. Тогда лич вновь станет смертным»

— В самом деле. Звучит мало реалистично. Где ты видел целителя четвёртого уровня, способного воскресить труп? — выдал я.

— Ключевое слово «от» четвёртого, — подметил Морф.

— Ну всё равно. Даже самые сильные целители не факт, что способны на такое.

— А ты уточни в академии, — вставил слово отец.

— Хорошо. Там как раз индивидуальные занятия будут.

— Какие ещё занятия? — нахмурился глава клана.

— А, забыл рассказать. Магистр целительского факультета высмотрел во мне талант и решил разобраться. Но пока ничего путного не получилось.

— Я удивлюсь, если получится, — ухмыльнулся отец.

За вечер он выпил почти целую бутылку коньяка, что помогло ему притупить скорбь. Но вот разум отец не терял.

Мы говорили с отцом до поздней ночи. Я рассказывал о своих приключениях в академии, а их за первые дни учёбы накопилось не мало.

Утром встал с первыми лучами солнца, привёл себя в порядок и спустился в холл, где меня уже ждали сонные Вика с Юлей. А Ваня и вовсе дремал на кресле. Пришлось его растолкать.

После чего я разломал одноразовый свиток, который вчера мне оставил Аркадий Викторович. Открылся портал, ведущий прямо в академию.

Я прошёл последним и оказался возле входа в наше элитное общежитие. Туда мы заходить не стали, а сразу отправились на занятия. Хорошо, что секретарь директора отправила нам всем на мобилеты изменённое расписание. Всегда бы так! а то бумажка с расписанием вечно забывается.

Первым уроком была теория рунной магии, куда я пошёл вместе с Мариссой. Мы сели на заднюю парту и чуть ли не засыпали. Так монотонно и неинтересно рассказывал предмет наш учитель.

Да и ничего нового он не говорил. Ведь я изучал руны всю свою прошлую жизнь, и все месяцы, что находился в этом мире. В обоих мирах она отличалась лишь способом связки с реальностью, а его я освоил ещё в начале лета.

Наш же преподаватель пока рассказывал о важности начертания. Объяснял, что значит каждая чёрточка. До жути подробно и скучно.

Марисса зевнула, а я начал клевать носом. Но внезапно заговорил громкий голос из артефакта оповещения, и я вздрогнул. Ибо говорил он голосом директора.

— Уважаемые студенты! Согласно традициям академии, раз в неделю мы озвучиваем рейтинг лучших учеников в каждом курсе обучения. Список формируется за счёт успеваемости и ваших личных достижений. Начнём с первого курса. Итак, первое место — Вербенов Павел. Второе — Проакулина Марисса. Третье — Акулин Сергей.

Я напрягся. И как этот неумеха Вербенов смог меня обогнать? С Мариссой всё понятно, у неё было в два раза больше сил, и обучение давалось ей с лёгкостью. Но я был уверен, что смогу быстро обогнать её в рейтинге.

После оглашения десятки лучших, голос внёс дополнения, прежде чем перейти к списку второго курса:

— Смею заметить, что у некоторых учеников снижен рейтинг за пропуск занятий. Также в правила дуэлей вносятся изменения. Отныне запрещено покидать академию в изнанку ради своих разборок. И смею напомнить, что все дуэли с Акулиным Сергеем должны согласовываться лично со мной. Это для вашей же безопасности.

Дальше был озвучен рейтинг второго и третьего курса, что мне было уже не интересно.

— А если бы не пропускал занятия, был бы на первом месте, — шёпотом сказала Марисса.

— Думаешь, директор таким образом лично ко мне обращался? — хмыкнул я.

— Конечно. Это даже дураку понятно. Тем более, после напоминания про твои личные правила дуэлей.

— Ага, обезопасил он студентов от меня. Если кто-то захочет поквитаться, то и через директора пройдёт.

Нас перебил преподаватель:

— Молодые люди, если вы так хорошо разбираетесь в рунной магии, может быть, покажете мастер-класс?

— Да без проблем! — с энтузиазмом ответил я и встал под ошарашенные глаза преподавателя.

Видимо, я у него первый такой желающий. А эта фраза дежурная, чтобы студенты не перебивали. А мне было так скучно, что подобное предложение воспринял лишь в радость.

Я вышел к доске и начертил на ней пальцем руну.

— Хм, не знаю такой, — признался преподаватель, поглаживая длинную седую бороду.

— Это руна полной тишины. Сейчас я вложу в неё ману, и попробуйте что-нибудь сказать.

Частичка моей силы утекла в руну, и она зажглась тёмно-синим. Обычно после такого на дереве остаётся глубокий след, но доска в этом кабинете была хорошо укреплена магией и могла выдержать гораздо более сильное заклинание.

Преподаватель открыл рот, но голос подать не смог. На что я беззвучно хихикнул. А студентам так понравился мой фокус, что они начали говорить. Один даже встал и закричал, выставляя руки рупором.

Но всё было бесполезно. Класс захватила тишина, которая поглощала абсолютно все звуки. И так долгих пять минут.

Шум и гам начался внезапно, но преподаватель громко осадил студентов:

— Тишина в классе!

И все замолкли.

— Молодец, Акулин, — холодно похвалил он. — Можете возвращаться на место.

Куда я и направился. И до конца лекции честно спал под монотонный голос преподавателя.

Пара по артефакторике и лекция по основам целительского дела прошли также скучно. Видимо, сегодня был день преподавателей с расслабляющим голосом. Потому что окончательно проснулся я лишь к концу последней пары. И то из-за скрипа двери в аудитории.

Магический скрип, чёрт возьми. Я, конечно, понимаю, что таким образом артефактор хотел не привлекать лишнего внимания к двери. Но можно же было выбрать звук поприятнее!

В нашу аудиторию вошёл магистр с целительского факультета.

— Здравствуйте, Пётр Борисович!

— Здравствуйте. Чем обязан вашему вниманию?

Наш преподаватель напрягся так, словно к нему неожиданно нагрянула проверка.

— Ничем. Позволите одного студента забрать?

— Да хоть всех, — пошутил преподаватель.

Но магистр иронию не оценил и нахмурился.

— С вашего позволения я заберу Сергея Акулина.

— А это не будет считаться прогулом? — сразу спросил я.

— Нет, ведь до конца занятия осталось всего двадцать минут, — объяснил Пётр Борисович.

— Тогда хорошо.

Я встал и вышел из аудитории.

— Иван Иванович, к чему такая срочность? — поинтересовался я у магистра, пока он вёл меня куда-то.

— Сергей, в исследовательском корпусе разгадали загадку оживления вашего голема. Я до сих пор в шоке.

— Что с ним?

— Сейчас сами увидите. Но на вашем месте я бы сразу принял дозу успокоительного.

Глава 16

Загадка

— Зачем мне успокоительное? — настороженно спросил я у магистра.

— Сергей, я вам даже внятно описать не смогу. Это надо своими глазами увидеть, — ответил Иван Иванович.

Настроение у него было крайне возбуждённое. Словно он только что совершил открытие века и еле сдерживался, чтобы не заорать об этом на всю округу.

Мы спешно направились в исследовательский корпус, который первым располагался от главного. Так что топали минут десять по аллее.

Когда зашли внутрь, Иван Иванович повёл меня на третий этаж по лестнице.

— Почему здесь нет подъёмного артефакта? — поинтересовался я, ведь во всех остальных корпусах такие были.

— В этом здании постарались минимизировать магическую составляющую, чтобы её фон не мешал при исследованиях.

— Хотите сказать, что есть какой-то прибор для измерения магии?

Что-то, а магия в этом мире развивалась стремительными темпами. Это в моём родном мире её постепенно вытесняли технологии, а здесь всё это происходило с точностью до наоборот.

— Конечно. Но это не прибор, а артефакт, — поправил магистр.

Мы зашли в белую