кулаках выдавали, в каком он сейчас находится бешенстве.
— Итак, после того как я удачно наведался в твой дом и мило пообщался с твоей жёнушкой и детишками, — Курьян опять злобно хихикнул, глядя на еле сдерживающегося Яромира, — я понял, что надо драпать, и как можно дальше! Что, собственно, я и сделал. Но вы, трое гончих псов, прочно сели мне на хвост и шли за мной по пятам много вёрст, то теряя мой след, то находя его по новой. Я постоянно чувствовал спиной ваше незримое присутствие! В общем, в один прекрасный момент я понял, что так далее продолжаться не может и рано или поздно вы меня нагоните. Тогда мне пришла в голову гениальная идея! Правда, осуществить её удалось далеко не сразу, так долго не попадалось на глаза подходящего материала… Но вот в одной безымянной деревушке я нашёл то, что мне было нужно! Точнее, того, кто был мне нужен! Бездомный, никому не известный, без роду и племени, тощий человечек, чем-то сильно на меня смахивающий! Дальше догадаешься сам, что было? — Курьян снова противно хихикнул. — Я быстро подружился с ним, махнулся одёжкой, напоил и отвёл на ту дорогу, по которой, я точно знал, вы проедете в поисках меня. Потом избил его сильно, сделав упор на харю, чтобы была практически неузнаваема, да перерезал ему глотку, бросив там же, у придорожной канавы, предварительно обчистив его карманы. Ну, чтобы это выглядело как ограбление, будто на меня напали, избили, ограбили да убили. И ведь получилось! Вы поверили! Ну разве я не гений, а⁈ — Курьян торжествующе смотрел на поникшего Яромира. — Ну а далее всё вообще просто! — Курьян охотно продолжил свой рассказ, наслаждаясь искажённым в бессильной ярости лицом русого воина. — Спустя время, отлежавшись в укромном местечке, пока всё не утихло, я сколотил уже свою шайку и стал ждать удобного случая, чтобы словить кого-нибудь из вас. До рыжего медведя в Первой заставе было не добраться, Мирослав слишком умён и осторожен, врасплох не застать… Пару раз я порывался, конечно, явиться в «Четыре копыта» и просто прирезать там тебя, пьяного олуха, во сне, но это было бы слишком просто, да и в Мирград мне соваться было опасно, могли и опознать! Наследил-то я тогда в последний раз знатно… Но я же терпеливый, я знал, что случай вернуть должок всегда представится! И тут, в общем, узнаю я от «добрых людей», которым ну очень не по нраву ваши рожи, что вы втроём выдвинулись в Борград, прихватив с собой ещё и двух племяшек князя Святослава. Ну а дальше, я думаю, ты и так всё понял. Естественно, я быстро поднял на ноги всех своих обормотов и помчался за вами следом, нагнав в этом кабаке, что на отшибе стоит. Сам понимаешь, лучше и не придумать! В общем, вас троих мы сейчас тут закопаем, а за племяшек выкуп потребуем немалый с государя! Казна, говорят, у него большая, вот пущай и отсыплет нам золотишка! Много не попросим, мы же не совсем уж наглые, хе-хе… Половины его сбережений, думаю, нам хватит до конца жизней наших!
Банда разбойников за его спиной одобрительно загудела.
— Ты не учёл только одного, Курьян… — молвил угрюмо Яромир.
— М-дя? И чего же?
— Того, что конец твоей никчёмной жизни наступит куда раньше, чем ты думаешь… А всё потому, что ты зря выполз из своей норы на свет божий, шелудивый пёс!
С этими словами Яромир вскочил со своей скамьи; одновременно по широкой дуге смертоносною петлёй просвистел его двуручный меч. Прямо перед столом в это время стояли трое разбойников. Крайнему справа могучий удар Яромира срезал голову, как грибник срезает шляпку у гриба. Тому, что был по центру, палаш снёс полчерепа. Третий из троицы, что стоял слева, вроде успел отшатнуться, но в самый последний момент остриё меча всё же чиркнуло по его кадыку. Схватившись за окровавленное горло, из которого фонтаном хлестала кровь, тот, страшно хрипя, медленно завалился на своих товарищей, стоявших позади.
— Одним ударом — сразу троих! Неплохо, неплохо! — Курьян вяло хлопнул пару раз в ладоши. — Но тебе всё равно конец, ты же понимаешь⁈ Врукопашную с вами тягаться больше никто не будет, шутки кончились. Тем более, ты сейчас один-одинёшенек… Против почти шести десятков моих молодцов! Двадцать золотых тому, кто принесёт мне башку этого барана! — прокричал вдруг нервно Курьян. — И поторопитесь, пока его друзья не прочухали, что к чему! Сразу троих завалить будет куда сложнее! Вперёд, собаки!
После этих слов своего главаря шесть десятков вооружённых до зубов головорезов резво бросились на одиноко стоящего с мечом наперевес Яромира. Позади него застыла в ужасе Злата, вдруг истошно завизжавшая так, что её, наверное, было слышно и в самом Мирграде.
Глава 12
Наших бьют!
— Что это было⁈ — спросонья в голове Ратибора стоял душераздирающий женский крик.
— Вставай, друже, наших бьют! — Мирослав, спавший на соседней кровати в одной комнате с рыжебородым богатырём, уже подхватил перевязь из двух своих клинков и, хлопнув дверью, стремительно выбежал из опочивальни.
— Что-о-о⁈ — голый по пояс Ратибор, как был босиком, в одних штанах, быстро сграбастав «старушку», как он ласково называл свою здоровенную секиру, мигом вылетел вслед за Мирославом, попутно снеся с петель входную дверь той каморки, в которой они ночевали. Но он этого даже не заметил, торопясь на помощь своим друзьям. Когда они с Мирославом выбежали из спального крыла с комнатами на втором этаже и глянули вниз, то увидели страшную картину: стоявший спиной к стене таверны Яромир, опрокинув перед собой массивный обеденный стол, что служил ему в качестве хоть какой-то защиты, с мечом в руках один отбивался от толпы вооружённых до зубов разбойников, что с дикими криками и улюлюканьем накатывались на него волнами. Несколько тел бандитов уже лежало на полу, но было совершенно очевидно, что долго он так не простоит. Слишком уж силы оказались неравны. Позади Яромира маячила бледная от переполняющего её ужаса, но, слава богу, невредимая пока ещё Злата.
Мельком переглянувшись с Ратибором, Мирослав лишь пожал плечами, быстро обнажил два своих клинка и, не говоря ни слова, ловко сиганул через перила второго этажа, молча спрыгнув прямо на головы столпившихся внизу разбойников. Ратибор, довольно оскалившись, тут же последовал его примеру, издав при этом яростный рёв взбесившегося медведя-шатуна,
