Читаем без скачивания Преисподняя. Адская бездна - Джефф Лонг

Мы вернемся к обычной жизни, к повседневным делам, и это хорошо. Время и достоинство побеждают даже скорбь. Но наша решимость не исчезнет. Каждый из нас будет помнить, что произошло и с кем это произошло. Мы запомним момент, когда пришли ужасные известия, — где мы были и что мы делали в это время.

Некоторые говорят об эпохе страха. Я знаю, что впереди нас ждут трудности и опасности. Тем не менее эта страна будет определять эпоху, а не наоборот. Нам причинен огромный ущерб. Мы пережили громадную потерю. Но в скорби и гневе мы поняли свое предназначение. Идет война между свободой и страхом.

Наша страна, нынешнее поколение, избавит от мрачной угрозы насилия наш народ и наше будущее. Для достижения этой цели мы объединим весь мир — своими усилиями, своим мужеством. Мы не отступим, не будем колебаться — и победим.

Сегодня я призываю вас помолиться о тех, кто скорбит, о детях, чья жизнь была разрушена, обо всех, кто лишился покоя и не чувствует себя в безопасности. И я надеюсь, что их утешит тот, кто сильнее любого из нас, о чем уже много веков говорится в псалме 23: «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной».

Благодарю вас. Спокойной ночи. Боже, храни Америку.

9

Авиабаза ВМС, остров Уидби, Вашингтон,

пять часов спустя

Али быстро шла по коридорам, стараясь не отстать от эскорта. Волосы намокли. Вертолет привез ее сюда, пробившись сквозь сильную грозу. Даже здесь, глубоко под землей, Али слышала завывание ветра. Они миновали еще один пост и караул с винтовками. Бесконечное число дверей.

Генерал Лансинг ждал ее — тот самый грубиян в мундире, с которым она спорила в телевизионной передаче.

— Благодарю, что пришли, доктор фон Шаде.

Он протянул широкую лапу.

Али устало ответила на рукопожатие. Генерал уже не напоминал огнедышащего боевого коня, который кидался на нее в программе Роба О'Райана «Час горячих новостей». Фирменной сигары тоже не было. Он выглядел интеллигентным и доброжелательным.

— Должна вам признаться, генерал, что у меня возникли некоторые опасения, когда вы обратились ко мне за помощью.

— Вы имеете в виду этот цирк О'Райана, предназначенный для широкой публики? — спросил генерал. — Надеюсь, никаких обид. Его аудитория любит провокации. Я подумал, что вы поступили очень благородно, согласившись на роль козла отпущения.

— Вы так говорите, словно это игра.

— Скорее, театр кабуки, — возразил генерал. — Много условностей. О'Райан не дурак. Он выжимает из этого все, что только можно — красные против синих, записные патриоты против бесхребетных либералов, — лишь бы оставаться в эфире. Иногда нам требуется его ультранационализм. Точно так же, как теперь нам необходимы ваши знания.

— Значит, я тут не для того, чтобы меня сожгли на костре?

— Нет, конечно. Вы нам нужны. Ради детей.

Догадаться нетрудно. Ее главная сила — лингвистика. Вероятно, у них какой-то артефакт хейдлов, который она должна перевести. Или попытаться. Было бы проще, отправь они свой текст к ней в архив. Ее словарь не назовешь огромным, но Али уже знает кое-какие слова и символы. Когда-нибудь будет найден новый Розеттский камень,[10] который послужит мостом между текстами, оставшимися после империи хейдлов, и современными языками. До той поры таким мостиком была она.

— Сделаю все, что смогу, — ответила Али.

Генерал остановился у двери.

— Ради детей, — повторил он и открыл дверь.

В нос ударил резкий запах. Фекалии, моча, лизол. И хейдл! Живой хейдл!

За дверью оказалась затемненная комната со столом, стульями и окном с односторонним зеркалом для наблюдения. Али сразу все поняла. Речь вовсе не о документах и артефактах.

Окно выходило в белую комнату. Там к больничной кровати был привязан монстр. Человек, поправила она себя. Homo hadalis. Но глубинные инстинкты победили: монстр.

На белых простынях хейдл выглядел еще более нелепо. Словно дикое животное, случайно забредшее в дом и не находящее выхода. Нет, не животное, вновь поправила себя Али. Он гнил заживо, начиная с ладоней и ступней, словно внешний мир медленно пожирал его.

— Мы поймали его вчера вечером на побережье к югу от Портленда, — сообщил генерал.

За год экспедиции «Гелиоса» Али видела хейдлов самых разных форм и размеров. У одних имелись рудиментарные крылья или жабры. У других — доставшиеся от обезьяньих предков длинные цепкие руки, очень удобные для лазанья по вертикальным туннелям субтерры. Третьи были в два раза меньше людей — вероятно, результат длительной изоляции и скудного рациона. Некоторые гнездились в нишах под сводами пещер.

Биологи и генетики терялись в догадках, пытаясь объяснить подобное разнообразие. Мутации и генетические изменения вписывались в рамки научных теорий. Крылья и жабры — нет. Ревностные христиане радостно объявили, что бестиарий хейдлов свидетельствует о несостоятельности теории эволюции. По их мнению, хейдлы были потомками падших ангелов, а их изуродованные тела — это Божья кара.

Грудная клетка хейдла почти не шевелилась. Он отбрасывал на простыню странную красную тень.

— Зачем ему повязка?

Бинт поперек живота, а от него отходят трубки и провода.

— Пара рыбаков заметила его среди скал. Они подумали, что это морской лев, а в этих животных стрелять нельзя. Но морские львы поедают омаров, попавшихся в их ловушки, и рыбаки открыли пальбу. Ему повезло: они были пьяны и не умели стрелять. Со дна лодки мы собрали пятьдесят латунных гильз, а в него попала только одна пуля.

— Дети с ним были?

— Нет. Но мы пошли по его следам и обнаружили водосток и подходящий к нему снизу туннель. И вот это. — Он показал прозрачный пластиковый пакет с заляпанными грязью штанишками от детской пижамы. На них был изображен медвежонок Пух.

Али купила для Мэгги всю серию сказок про Винни Пуха. Они не успели закончить первую книжку.

Али прекрасно понимала, что будет дальше.

Генерал положил пижаму на стол. Там лежала одна книга. «Боевой устав 34.52.3, исправленное издание. Правила проведения допроса».

— Почему я? — спросила Али. — У вас есть специально обученные люди.

— Десять лет назад были. После эпидемии мы исключили язык хейдлов из программы подготовки. Думали, они все мертвы. Из экспертов остались только вы. Я не знаю, к кому еще можно обратиться. Нам нужны ваши способности.

В обычных обстоятельствах Али просто повернулась бы и ушла. В обычных обстоятельствах они не просили бы ее помочь. Впрочем, обстоятельства никак не назовешь обычными.