Калан пожал плечами.
- Но мы приняли меры, чтобы поправить это положение. Решение найдено, Хоукмун. Вполне возможно, что амбиции наши стали чуть скромнее, однако это не затронет окончательный результат.
- На что вы рассчитываете? - прорычал граф Брасс.
Калан разразился безрадостным смехом.
- О, это зависит от того, что намерены сделать вы. Уверен, вы это уже понимаете. Даже сейчас боковые течения поколебали мирный ход времени, и измерения сталкиваются друг с другом. Изначально я не хотел ничего иного, кроме как отомстить Хоукмуну, сразив его рукой кого-то из его друзей. Должен признать, что было безумием верить в то, что дело окажется простым. К тому же вы сами вместо того, чтобы оставаться в вечно грезящем состоянии, начали пробуждаться, мыслить здраво и отказались слушать то, что я вам говорил. Такого не должно было произойти, но я не понимаю, почему.
- Перенося моих друзей из временных промежутков, предшествующих времени, когда мы с ними встретились на самом деле, - заявил Хоукмун, - вы создали новый вероятностный поток. А от него уже возникли дюжины своих ответвлений. Полусформировавшиеся миры, неподвластные вашему контролю, которые смешивались с тем, из которого все мы изначально произошли...
- Верно, - и Калан качнул своей массивной маской. - Но остается надежда упорядочить весь этот хаос, если вы, граф Брасс, согласитесь уничтожить Хоукмуна, Как вы не понимаете, ваше дружеское расположение к нему приведет вас прямиком в объятия смерти... Точнее, приведет вас к гибели в вашем собственном будущем...
- Так, значит, Оладан и все остальные попросту вернулись в свой изначальный мир и теперь полагают, что все это им просто пригрезилось во сне? - прервал его Хоукмун.
- И даже воспоминание об этих снах рано или поздно сотрется, - подтвердил Калан. - Они даже не узнают, что я пытался спасти им жизнь.
- Но почему вы не убили меня сами, Калан, ведь у вас была такая возможность? Или логика сего деяния неминуемо повлекла бы за собой и вашу собственную смерть?
Калан не ответил, однако молчанием своим лишь подтвердил предположение Хоукмуна.
- Стало быть, - продолжил герцог, - лишь при условии, что я буду убит одним из моих друзей, появляется возможность избавить от моего присутствия все те потенциальные миры, что вы обследовали, те призрачные плоскости, в которых вы надеетесь воскресить Империю Мрака? После моей смерти вы сможете восстановить Гранбретанию во всей ее несокрушимой мощи, которой ничто не будет угрожать в ее собственной реальности... И вы станете править там посредством этих ваших марионеток, - широким жестом он обвел живых мертвецов. - И даже Флана застыла, ибо разум ее замкнулся перед потоком информации, способным ввергнуть ее в безумие.
- Эти призраки подлинных людей будут выдавать себя за великих полководцев, вернувшихся из мира мертвых, дабы взять в свои руки власть в Гранбретании. У вас даже будет собственная королева Флана, чтобы отречься от престола в пользу этого лже-Хеона.
- Юноша, вы наделены недюжинным умом для дикаря, - раздался вдруг у него за спиной томный голос.
Не отводя острия меча от горла Калана, Хоукмун посмотрел в сторону говорящего.
На дороге застыла странная фигура, сопровождаемая двумя стражниками Ордена Богомола. В руках солдаты держали огненные копья и чувствовалось, что они пустят их в ход без колебаний. Похоже, в этом мире теней были и другие живые люди кроме Калана, графа и самого Хоукмуна, Герцог узнал вошедшего по его маске. Она представляла собою действующий циферблат, отбивающий время каждые четверть, полчаса и час, а в полночь и полдень исполняющий первые восемь тактов "Временных антипатий" Шеневена. Циферблат был сделан из бронзы, покрыт эмалью и позолотой с перламутровыми цифрами и филигранными серебряными стрелками, которые приводились в действие золотым маятником, крепившимся на груди у мужчины.
- Так я и полагал, что вы должны быть где-то поблизости, лорд Тарагорм, промолвил Хоукмун, опуская меч под дулами направленных на него огненных копий.
Тарагорм, владыка Дворца Времени в старой Лондре, мелодично рассмеялся:
- Приветствую вас, герцог Дориан. Надеюсь, вы заметили, что двое моих стражников не похожи на этих Грезящих. Они сопровождали меня еще со времен осады Лондры, с того самого мгновения, как мы с Каланом окончательно убедились, что проиграли сражение. Принимая во внимание вероятность подобного исхода, мы заранее побеспокоились, приготовив себе маленькую дверцу с выходом в будущее. Прискорбный случай со взрывом машины на крыше дворца в действительности был лишь ширмой, которая скрыла мое незаметное исчезновение, и в то же время - доказательством моей гибели. Что же касается самоубийства Калана, то, как вы уже знаете, оно также было фальсификацией, и на самом деле он лишь совершил первый шаг в гущу множественной Вселенной. С той поры мы неплохо поработали вместе, хотя, сами понимаете, не обошлось без некоторых осложнений, Сделав шаг вперед, Калан завладел клинками графа Брасса и Хоукмуна. Граф нахмурился, но был слишком потрясен, чтобы оказать сопротивление. Он впервые увидел перед собою Тарагорма, владыку Дворца Времени.
А тот продолжал, явно забавляясь сложившейся ситуацией:
- А теперь, когда вы оказали нам честь своим визитом, у меня возникла реальная надежда положить конец всем этим нежелательным осложнениям. Не без вашей помощи, разумеется. Мог ли я раньше мечтать о подобной удаче? В ней я вижу истинный перст судьбы. Вы всегда были невероятным упрямцем, Дориан Хоукмун.
- И как же вы намерены этого достичь... Избавиться от осложнений, которые сами же и создали?
Герцог скрестил руки на груди.
Циферблат часов слегка склонился в сторону, но это нисколько не повлияло на регулярное движение маятника. Часы были приспособлены к любому движению тела Тарагорма.
- Скоро вы узнаете об этом, когда мы вернемся в Лондру. Разумеется, я говорю о подлинной Лондре, где нас уже ждут, а не об этом жалком подобии. Впрочем, это была идея Калана, а не моя.
- Идея, которую вы поддержали, - обиженно парировал Калан. - Именно я взял на себя весь риск, курсируя, точно челнок, сквозь мириады измерений...
- Не будем посвящать наших гостей в свои мелкие дрязги, барон Калан, предупредил его Тарагорм. Их отношения всегда несли на себе оттенок соперничества. Он поклонился графу Брассу и Хоукмуну:
- Не будете ли вы столь любезны последовать за нами, пока мы заканчиваем подготовку к возвращению в наш дорогой старый город?
Хоукмун не шелохнулся.
- А если мы откажемся?
- Тогда вы останетесь здесь навсегда. Вам прекрасно известно, что своей рукой мы не в силах сразить вас, и пользуетесь этим. Но жить здесь - или умереть в другом месте.., это все едино, друг Хоукмун. А теперь извольте прикрыть ваше обнаженное лицо. Я сознаю, что мое требование может показаться вам верхом дерзости, однако в некоторых вопросах я ужасно старомоден.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
