игрой света на драгоценном фарфоре. — ты драгоценный цветок, выращенный в оранжерее, в неге и заботе. Знаешь, в чем проблема таких цветов?
— Они не могут прорасти без должной культивации, — тёплая вода смочила сухое горло, оставив после себя лёгкий привкус сладости. Дед неожиданно вспомнил, что мне нельзя чай, и приказал слугам подать воды с медом и цветами сливы. Я была не совсем согласна с позицией деда, оранжерейным цветком я не была, но спорить, разумеется, не стала. Дедушка старше, дедушке виднее. Возможно, с высоты его опыта не только я, все нынешнее молодое поколение не отличается от оранжерейных цветов, выращенных в неге и заботе.
— Правильно. Там, где другой сорняк выживет, цветок из оранжереи погибнет. Хотя дедушка и бабушка готовы посвятить себя тому, чтобы позволить тебе расти и цвести, иногда стоит рискнуть и позволить попробовать определённому цвету вкусить сладости открытого солнца и ветра. Ты проделала большую работу, исполнив мою просьбу. Я знаю, что ты умна и целеустремленна, пусть путь меча не твой путь, но Тайное царство может дать тебе гораздо больше, чем жизнь на заднем дворе за книгами и вышиванием. Я понимаю опасения старейшин, глав пиков и, возможно, твои собственные опасения. Подумай, Бай Лилу, действительно ли ты хочешь рискнуть? Я приму любое твое решение. Секта примет любое твое решение.
Я поднесла чашку с водой к губам и замерла, не сделав глоток. На самом деле, когда я возразила главе второго пика, я уже приняла решение. Сломанные меридианы и слабые духовные корни, все это не важно, важно то, что:
—Какой практик откажется от такой возможности? — улыбнулась я, и чуть-чуть подумав, демонстративно налила себе в пиалу чай. — Я культиватор праведного пути, а значит, ничто культиваторское мне не чуждо.
Глава 12
—Но почему, папочка!— я заинтересованно прислушалась к тому, что происходило буквально за углом. Все же подслушивать нехорошо, но так интересно и информативно. Особенно если ты слышишь, как безотказный отец отвергает просьбу любимой дочери на корню. Даже как-то странно.
— Эти люди не являются членами секты и чтобы ты не говорила, они не войдут в Царство.— надо сказать, сейчас отец выглядел, как подобает лидеру имеющему некоторое влияние. Величественным и непоколебимым в своих решениях.
— Но папочка, они мои близкие друзья, я не могу разочаровать их!— В голосе сестрицы чувствовался надрыв и слезы, словно ей не в просьбе отказали, а приговорили к изгнанию. И вот откуда в ней эта тяга к драматизму?
— Бай Юлань!О! Надо же. Если дошло до обращения по полному имени, значит, сестрица рассердила отца не на шутку. К младшей дочери глава Бай Хе редко обращался в таком тоне. Я за все время раза три вспомню или четыре. Из самого запомнившегося - это когда она одно из сокровищ секты, которое могло помочь отцу продвинуться на следующую ступень самосовершенствования, подарила одному из своих ухажеров, не помню какому. Скандал тогда вышел знатным. Но несмотря ни на что Юлань даже не наказали. Так, немного пожурили. Дед в тот скандал решил не вмешиваться, как и бабушка. Им хватало своих забот, и сил на воспитание еще одной внучки, трепетно любимой родителями, у них, по их собственному признанию, не было. Так, а что там такого интересного говорят?
—Но Фу Тао очень нужен ледяной звездный Ба Цзяо, а он растет только в Царстве!
Я не хотела бы оскорблять свои мысли недостойными благородной госпожи словами, но кажется, когда один из учеников секты упомянул своего друга в разговоре, он использовал форму “Вот же шь пронырливый гаденыш!”. Она очень подходит как определение юного мастера Фу Тао. В Иньин Гу пускают только членов секты, значит, про ледяной звездный Ба Цзяо он узнал из своих источников. Самоуверенность плохое чувство для практика, я была уверена, что про растение никто не знает. Но зачем ему Ба Цзяо? Надо будет выяснить.
— Значит, найди ему его, — отрезал отец, в кои-то веки не пойдя на поводу у любимой дочки. — Но посторонние не будут допущены до участия в турнире.
Ну насчет "найди" отец загнул. Таланты Юлань в определении растений примерно так же хороши, как мои в овладении мечом!
— А если…— К чести сестрицы, она свой уровень осознавала и судорожно искала варианты выхода из ситуации. И даже нашла, вот только мне он совершенно не понравился.— А если сестрица Лилу откажется от своей квоты, могу ли я взять кого-то из своих друзей?
Слушая смягчившийся голос сестры, я буквально видела, как она осторожно хватает отца за рукав и заглядывает ему в глаза с выражением маленького, несчастного, никогда не кормленого щенка. При таком подходе ей обычно не отказывали. Отец долго молчал. Я не представляю, что творилось у него в голове, но подозреваю, это решение далось ему нелегко.
— Если Бай Лилу откажется от своей квоты, Фу Тао сможет войти в Тайное царство!Вот кто бы сомневался. Я усмехнулась. Поразительно, что Юлань не подумала еще об одном способе позволить Фу Тао войти в Царство — отказаться от собственной квоты. Думаю, стоит сразу обозначить свою позицию.
Под моей вышитой туфелькой хрустнула ветка.
— Кто там?! — иногда в роли главы секты отец смотрится очень даже неплохо. От тяжелой волны убийственного ци перехватило дыхание. Но как не странно, мне хватило сил как ни в чем не бывало неспешно выйти из-за огромного валуна, за которым я остановилась, даже не изменившись в лице. Увидев меня, отец ци рассеял, а вот Юлань под моей легкой улыбкой бледнела, краснела и снова бледнела.
— Сестрица, — наконец выдавила она из себя, сжимая руками юбку — разве достойно старшей дочери подслушивать как какой-то служанке?
— Подслушивать? — я прикрыла рот веером, пряча улыбку. — Я? Никогда. Впрочем, даже служанка, если она хорошо знает свое место и понимает правила дома, не опустится до того, чтобы подслушивать разговоры своих хозяев.
—Но как же, — начала было возмущаться сестра, но я прервала ее взмахом веера.
