Марат с Викой тут же поднимаются, но я торможу их взглядом, пока вокруг уже начинается совсем не тихая паника.
— Пожара нет, сидите на местах, чтобы не затоптали.
Я бросаю взгляд в мужа Леры, который сквозь толпу пытается пройти к ней. Случайно его толкаю и сам пробираюсь сначала к детской комнате.
— Андрей! Сюда! Быстро! – подхватываю его на руки, хватаю за шкирку Леру и ору в ухо.
— Двигайся, живо! За мной!
Глава 24.
Растормошить Леру удалось, только когда больно схватил ее за плечо. Она пискнула, но покорно пошла за мной к черному ходу. Там было закрыто, но мое темное прошлое помогло и тут, так что справился в два счета вскрыв замок.
— Дядя Леша, пожар?
— Почти, — подхватываю его на руки, смотря как толпа начинает паниковать все больше. Уже бы объявили, что тревога ложная. Мы наконец выбираемся на лестницу, но и тут уже собираются люди, их слишком много. Детский плач и женский крик бьет по мозгам. Я тут же выглядываю в окно и вижу на этаже ниже пожарную лестницу. Если доберемся, то выберемся без последствий для психики.
— Что я наделала, Леш, — наконец просыпается Лера, а я даже не знаю, что мне больше охота, прибить ее или похвалить, что дошло.
— Постой, нужно людям сказать, что тревога ложная. Они как с ума посходили, — дергается она в сторону, но я снова до хруста руку ее сжимаю.
— Сейчас люди уже в стадии психоза и слушать тебя никто не станет, понимаешь?
— Но я…
— Нельзя спасти всех. Сейчас ты должна думать о себе и сыне…
— Если мы остановим это безумие, — начинает она бесить и вдруг кто – то толкает ее, отчего она просто врезается в меня. Натыкается на недовольный взгляд. Очевидно просто боится, что оставлю их одних в этом хаосе и покорно кивает. – Ладно, давай выбираться…
— Неужели, — фыркаю, сквозь толпу веду Леру с Андреем вниз, добираемся до коридора, в который пробираемся первыми. Оттуда на пожарную лестницу. Радует, что хоть на себе тащить не надо и Андрей ведет себя довольно тихо, иногда лишь ища глазами маму и показывая свой страх.
Мы спрыгиваем на асфальт с торца здания, слышим, как уже гудит пожарная, а люди бегут посмотреть, что же случилось. Я же просто отвожу Леру в Андреем к ближайшей машине каршеринга и усаживаю назад. Сам за руль сажусь.
— Ты выпил, — вдруг говорит она, а я лишь бросаю яростный взгляд в зеркало заднего вида.
— Серьезно поговорить об этом хочешь?
— Нет, просто подумала, что ты выпил. Вслух.
— И что?
— И ничего. Поехали уже, пока сюда репортеры не набежали.
Лера оказывается права. Уехать становится проблемой. Путь в двадцать минут мы проезжаем за час. Андрей засыпает, а Лера молчит, кусая губы. И чего так бывшего бояться? Не хочет сына показывать? Или сама накосячила. Суля по ее сегодняшнему поступку это вполне возможно. Не женщина, а беда.
— Ничего рассказать мне не хочешь? — ловлю ее взгляд в зеркале, почти добираясь до нашего дома. Она снова кусает губы, но наконец кивает.
— Хочу, но такое просто так не расскажешь…
— Я всякое слышал, меня сложно удивить, — паркуюсь недалеко от дома, сам беру спящего Андрея на руки и несу в подъезд. Лера открывает мне двери, нажимает кнопку лифта, продолжая упорно молчать. Снова ей что ли больно сделать, растормошить.
Свою дверь она тоже открывает молча, впускает меня. Укладываю Андрея на его кровать, оценивая, что свою Лера так и не заправила. Торопилась? Было не до того?
Поворачиваюсь к ней и жду, что скажет.
— Лера?
— Прости, мне нужно несколько минут выдохнуть и понять, что мы снова в безопасности.
— Ты боишься бывшего мужа? — хочу коснуться ее плеча, но она одергивает его. Замечаю дрожь по всему телу. Понять ничего не могу и самое хреновое, что и вытрясти из нее правду не могу. Сейчас вообще в себе закроется. Нужно подробнее узнать о ее семейной жизни.
— Ладно, захочешь поговорить, ты знаешь, где меня искать, — почти выругиваюсь и ухожу, оставляя ее одну. Захожу к себе, скидываю шмотки, оставаясь только в штанах, открываю ноут, и снова файл Шевченко Леры. Учительницы. Самая общая информация. Родилась в Бердске, в пятнадцать осталась сиротой, попала в детский дом, поступила в педагогический колледж по специальности «педагог начальных классов» на бюджет. Окончила с отличием, сразу после вышла замуж за Литвинова. Женаты судя по срокам были два года. Развелись обоюдно, судя по документам. Общих детей нет.
Значит не знает он о сыне. Она боится, что он может его отобрать?
Хочу листануть дальше, чтобы уточнить сроки развода… Март. Неделя после нашей с ней встречи. Остается открытым вопрос, почему Литвинов женой представил вторую сестру. И где в тот момент была Лера… Машина… Стояла ли машина?
Не было тачки. Точно помню, машины не было.
После развода белое пятно, очевидно пряталась, как и Вика в свое время.
Меня отвлекает звонок в дверь. Хмурюсь. Только бы не Инна. Она последнее время довольно активно мне названивает, но сегодня тишина, очевидно на мифическом пожаре репортаж делает.
Поднимаюсь мельком думаю, что может быть Лера, но она скорее всего легла спать после пережитого. Открываю. Сказать, что удивлен, ничего не сказать.
Лера в том же платье, даже не причесывалась, отчего на голове у нее приятный такой беспорядок. Руки ломает, глаза не поднимает.
— Лер, ты постоять пришла?
— Пустишь?
— Если говорить, пущу, если молчать, то я уже заебался с тобой голову ломать. Сложнее бабу сложно представить.
И что она делает? Конечно вздыхает и отворачивается к своей двери. Еще и босиком. Пиздец, за что мне это.
Ладно, похуй можно и помолчать.
Хватаю ее за шею и разворачиваю к себе, почти запихивая в свой коридор.
— Андрей спит? – спрашиваю, дверь запирая. А то с нее станется. Сбежит ведь.
— Угу. Как в танке, — кивает она, мельком осматривая ремонт в прихожей. Тут еще много чего делать надо, но интересно просто…
— Как тебе тут?
— Акцентов не хватает, а цвет стен мне нравится.
— Каких акцентов?
— Белых. Полочек там, зеркал, — я иду за ней на кухню, слушая ее чуть приглушенный голос и запоминая советы. Они мне нравятся. Никакого пафоса, лишь комфорт и спокойствие.
Мы доходим до кухни, когда она вдруг поворачивается и очень прямо говорит.
