— Леш, ну дай хоть Андрея проверить.
— Он плохо спит? — спрашивает он меня довольно неожиданно, сам стаскивая болтающиеся на щиколотках штаны, оставаясь потрясающе обнаженным. Я еле отрываю взгляд от манящего маятника между его ног.
— Что?
— Спит, говорю, плохо? Часто просыпается?
— Да нет вроде, — шепчу, чувствуя, как горло пересохло, когда его маятник стал вжиматься в мой живот, живо напоминая мне о том, как тяжело было принимать в себя эту толщину и длину.
— Ну вот и все, — обхватывает он мое лицо ладонями и поглощает, вовлекая в горячий, влажный поцелуй, то губ касаясь, то проникая языком в рот. Осталось только поддаться его и своим желаниями, ощущать, как собственный язык купается в чужой слюне так, словно каждый день здесь бывает. Черт, как между ног горячо, как мокро. Хорошо, что тут душевая, а то так и поскользнуться несложно.
Представив эту картину, я не скрываю смешка. И Леша тут же от меня отрывается, но не прекращает наглаживать мой живот своим стволом. Я инстинктивно поднимаю руку, что висит безвольно вдоль тела и принимаюсь поглаживать самый кончик члена, чувствуя вибрацию в мужском теле.
— Что тебя рассмешило?
— Представила, как разъезжаются ноги на собственной смазке.
Леша пару раз моргает, а потом мы начинаем ржать, но смех гаснет, как только его пальцы оказываются между бедер.
— Что ты?
— Проверяю уровень влажности…
— И как? – раздвигаю я ноги шире, чем тут же пользуется его наглая рука, собирая обильные соки. Растягивая их на пальцах. Должно быть ужасно стыдно, ведь выглядит это крайне порочно, но я словно по без словесной команде открываю рот, тут же принимая приблизившееся к лицу крупные пальцы… Втягиваю их, пробуя себя на вкус, вспоминая как Костин ласкал меня, как доводил до исступления.
— В самый раз, — вытаскивает пальцы и тут же снова меня целует, смешивая собственную слюну и мой вкус. Стоять на собственных ногах почти нереально, все кружится и плывет. Я вцепляясь второй рукой в единственный ориентир в этой безумной круговерти. Сжимаю ствол крепче, скольжу по нему вверх-вниз несколько раз. Но что – то делаю не так, потому что Леша скидывает мою руку и поднимает меня в воздух так легко, словно не вешу ничего. Заносит в душевую и ставит там.
— Как кстати тебе ремонт, — спрашивает между делом, стаскивая с меня остатки одежды, А я даже не видела, не смотрела, но сейчас оглядела темный и светлый кафель, хорошую сантехнику и даже позавидовала, мне такого еще долго не сделать.
Леша шагает за душевую, тянется к ящикам и достает оттуда целую змейку презерватив, разрывает один пакетик и раскатывает на себе. При этом почти не прикрывая нашего зрительного контакта, почти оглушая меня ментальным желанием, которые плещется на дне его глаз.
— Воду включишь?
— А, да, — хоть немного отдохнуть от того напряжения, что стянуло все тело, словно пленкой. Но стоило Костину подойти ближе, закрыть дверцу душевой, как это самая пленка начинает меня душить. Рука на рукоятке крана дрожит и, наверное, если бы не твердый захват Леши, я бы вряд ли смогла что – то сделать. Мы вместе включаем воду, настраиваем ее на приятную, коже, температуру.
— Так хорошо? – спрашивает Леша меня, сводя с ума тем, как терзает мочку уха. Скользит по ней губами, щекочет языком. Свободной рукой гладит руку от самых пальцев до плеча, переходит на грудь, скользит по кругу, трогает сосок, давно ноющий. Со второй проделывает то же самое. Открывает заслонку плотины между ног, куда рвутся волны пульсирующего желания.
— Очень, — еле шевелю губами. – Хорошо.
Так хорошо чувствовать, как его касания разрезают эту самую пленку, снимают напряжение, дарят незабываемые по силе ощущения. И все они как назло сосредотачиваются внизу живота.
— Ты поразительная женщина, — говорит он, а я вдруг боюсь, что он опять скажет какую – то глупость, которая заставит меня сдать назад.
— Леш, а можно молча трахаться, а то будет как в прошлый раз, — говорю и сама от своих слов паникую. А что, если теперь он откажется, не пойдет до конца. Отомстит, чтобы не кончила, как он тогда.
— Можно, — усмехается он, сметая все страхи простой командой. – В спине прогнись и руки на стену.
Это я могу. Это я помню. Часто мне снилась именно эта поза, когда он сзади.
Он проводит костяшками по моей прогнутой спине, доходит до копчика, пока я умираю и очень хочу ощутить его внутри. Побыстрее. Но он медлит. Ну конечно, он кончил, теперь ему некуда торопится, я стою с торчащей заднице, как кошка, жаждущая ласки.
— Отличная задница, — шлепает он по ней, оставляя ожог, который только усиливают прохладные капли воды. Он сам заглаживает место удара, добавляя моему измучившемуся от возбуждения тела страданий. – Хочешь меня, Лера?
— Отвали, изверг, — хочу пнуть его, но не получается. Он издевается, а я уже не могу, между ног кажется скоро все воспламениться. Леша еще и смеется, проводит пальцами между ног, нащупывая клитор и ласково его поглаживает. Я на пределе, все тело натянутая страну, которая вот-вот порвется. Леша хватает меня уже за мокрые волосы, натягивает на себя, упираясь головкой, затянутой в резину прямо в центре удовольствия, легко постукивая по пульсирующему комку. Черт, ненавижу… Зачем он это делает.
— Скажи, что хочешь меня…
— Хочу тебя, — сдаюсь, срываясь на отчаянное рыдание, а он продолжает скользить между складок, доводя меня до безумия.
— Что ты хочешь? Хочешь, чтобы я тебя трахнул?
— Да, да, да! Трахни меня! Прямо сейчас трахни! — кричу, чувствуя на влажных губах поцелуй, а между ног член, который наконец пробивается внутрь. Растягивает меня, двигается до середины, в потом просто выбивает воздух одним мощным толчком. Эмоции достигают пика и я просто не выдерживаю, кричу ему в рот, кусаю за язык, чувствуя как тело распирает от нирваны. Она внутри меня, она во мне, она убивает и воскресает вновь. Шесть лет назад, любое удовольствие было приправлено чувством вины, а сейчас лишь свобода, к которой меня снова и снова толкает Костин. С каждым мощным удара члена о матку. Кончив раз, я чувствую как напряжение не отпускает, лишь набирая обороты вместе с частыми фрикциями. Ударами бедер, пошлыми словечками. Он отпускает мою голову, сам рычит, вбиваясь в меня с какой — то дикой, животной скоростью. Каждый удар сопровождается пошлым шлепком, брызгами воды и стоном, чьим только уже не важно.
— Лера, блять! Только попробуй мне еще раз залечить свою умную хуйню…
— Ну, — дыхание сбивается, вскрикиваю на особо яростный рывок члена. – Я же училка…
— Моя, моя училка, — надсадно стонет он, поднимая меня от стены, выходя и резко разворачивая. Впивается у губы, пока мой живот терзают яростные бабочки, уничтожающие меня в тот момент, когда он просто поднимает меня на руки, вжимает в стену и входит на всю длину одним ювелирным толчком. Я лишь втягиваю воздух, приготовившись к новой серии ударов, к новой серии, пронизывающего до нутра наслаждений. Они так точечно бьют по нервной системе, она немеет, оставляя покалывание в каждом участке тела. А стоит Леше коснуться губами соска, как срабатывает срыв стоп крана, я просто выгибаюсь в его сильных руках, реву, ощущая себя невесомой, живой, настоящей. Словно выбравшейся из спячки.
