Внезапно старик поперхнулся, глаза у него вылезли из орбит, тощее тело затряслось, будто в сильнейшем приступе лихорадки. Варвар протянул руку, чтобы поддержать узника, но ощутил, что сердце у него остановилось. Все, что он смог сделать для Темаса Херклара — это закрыть ему глаза, которые невидящим взором уставились в потолок камеры.
Затем Кутар покинул тюрьму так же бесшумно, как и вошел. Подобно бестелесному духу он пробирался темными пустынными улицами Алкариона. Шел час крысы, и по улицам передвигались лишь солдаты, которые несли караул, или степенно вышагивающие со своими фонарями на шестах глашатаи, выкликающие время. Чтобы не быть обнаруженным, варвар прятался в тени, стремительно перебегая из одного места в другое. Вскоре перелез через стену, за которой находился дом Самандры. Войдя в кухню, он завернулся в свой плащ из медвежьей шкуры и безмятежно уснул, растянувшись на полу.
Самандра, которая спустилась туда утром, растолкала его. Кутар рассказал ей о своей встрече с Темасом Херкларом и о его последнем предостережении.
— Ты выполнил свое обязательство, — заметила, ставя на огонь кастрюлю с длинной ручкой, где варились яйца к завтраку. — Что ты теперь намерен делать?
Молодой великан пожал плечами.
— Как что? Посадить Стефанию на трон. Предыдущую службу я выполнил, а принцесса меня временно наняла.
— Тогда делай как я скажу, — продолжила женщина, накладывая ему полную тарелку еды. — Ты сегодня же внесешь в тронный зал короля Унуса трехглазого золотого попугая в серебряной клетке.
— Попугая? Что это за штука такая?
Самандра рассмеялась.
— Это такая диковинная птица, Кутар, но принесенная тобой станет еще более чудесной, ведь это я сама стану ею! Мне не терпится увидеть лица этих двух чародеев, когда они услышат, что эта диковина им скажет.
Три часа спустя перед храмом Правосудия, в котором король Унус принимал просителей и рассматривал просьбы, собралась целая толпа. Там были и те, кто с трепетом ожидал королевского решения, и те, кто пришел, чтобы полюбопытствовать. Сквозь них прямо к трону протиснулся мускулистый молодой человек с золотыми волосами, закутанный в плащ из медвежьей шкуры. Ростом он намного превосходил любого; когда плащ распахивался, на боку у него виднелись ножны меча с эфесом, украшенным ослепительно сверкающим красным камнем.
Варвар бесцеремонно проталкивался, не обращая внимания на крики и ругательства, которые неслись ему вслед, и вскоре оказался у самого возвышения трона, на котором восседал король Унус. Советники, Элвириом и Талкалид, стояли по обе стороны трона. Подняв над головой накрытую платком клетку, варвар громко и торжественно объявил:
— Подарок для Унуса, короля Фалкара!
Его краткая речь заглушила слова двух спорящих перед королем купцов. На бледном лице Унуса отразилась досада; чародей Элвириом нагнулся что-то шепча ему на ухо. Но Унус не смог расслышать слова мага, заглушенные голосом, более походившим на звериный рев.
— Ничьи глаза никогда не видывали ничего подобного! Столь редок и драгоценен мой подарок. Я привез его с самых Сисифейских гор, ибо это мой дар великому Унусу!
Король Унус сделал благосклонный жест своей нежной бледной рукой.
— Стража, пропустить его. А если этот подарок окажется не таким редким и драгоценным, как он говорит, тогда я прикажу заживо содрать с него кожу, чтобы никто не думал, что короля можно безнаказанно отвлекать от государственных дел.
— Я и без них найду дорогу, — огрызнулся Кутар, легко расталкивая локтями стражу и оказываясь перед самым троном.
Он прошел между купцов, так же легко оттолкнув их со своего пути, и встал лицом к лицу с Унусом и некромантами. Король сделал нетерпеливый жест.
— Ну? Что это за подарок?
— Трехглазый золотой попугай, ваше величество! Он говорит бесценные слова правды. Его глаза заглядывают в прошлое, настоящее и будущее — одним глазом в каждое!
— Ложь! — воскликнул Элвириом. — Такой птицы не существует!
— Как же не существует, когда вот она, здесь? — заговорил варвар. — К тому же такая птица окажется бесценной для короля. Ведь она может сказать ему все, о чем бы тот ни вздумал спросить.
— Давайте взглянем на это чудо, — проговорил Унус.
Кутар сдернул с серебряной клетки лиловую ткань и в зале раздались восторженные возгласы. Птица и в самом деле была прекрасна. Сидя на жердочке, она чистила клювом перышки, время от времени расправляя желтые крылья.
— Приветствую тебя, Унус… король Фалкара, — прощебетала она.
Унус рассмеялся холодным бесчувственным смехом, казалось, проникавшим в самые кости слышащего.
— По крайней мере, говорить она умеет. Но действительно ли ты способна предвидеть будущее, птица из Сисифеи?
— Способна, великий владыка. Я вижу Стефанию, дочь покойного короля Тормонда и покойной королевы Хриасалы, восседающую на том самом троне, где ныне сидишь ты!
По залу для аудиенций прокатились испуганные крики. Все отчаянно толкались, стараясь поближе подойти к этой птице, которая предвидела такое будущее. Лица Элвириома и Талкалида выражали сильнейший гнев, но бледные черты короля Унуса не отразили совершенно никаких чувств.
— Я могу приказать убить тебя за такое предсказание. Разве ты не знаешь, что Стефания умерла еще в младенчестве?
— Нет, король. Стефания жива.
Новая волна криков и приглушенного испуганного ропота прокатилась по залу подобно морской волне. Элвириом вышел вперед и наклонившись всем телом, пристально посмотрел на варвара и говорящую птицу в серебряной клетке.
— Колдовство, — прошипел он. — Это какой-то фокус!
— Такой же фокус, как и вызванный тобой оползень, Элвириом, — снова подал голос трехглазый попугай. — Тот, что похоронил под собой короля Тормонда и королеву Хриасалу!
Ошеломленный колдун отшатнулся. Его и так бледное лицо сделалось белее снега на Великом Леднике, лежащем между Кумберией и Туумом. Он поднял дрожащую руку и показал на Кутара.
— Уничтожить этого человека!
Издав боевой клич, Кутар выхватил из ножен Ледогнь. Одним прыжком он очутился перед троном и острие его меча уткнулось в горло сидящему на троне.
— Прежде чем я умру, умрет Унус-узурпатор! — проревел он.
— Дурак! — рявкнул в ответ Талкалид. — Король сейчас уничтожит тебя за такую дерзость! Унус, великий владыка, окати этого варвара алым взглядом своих сияющих глаз, дабы он поплатился за свое преступление.
— Нет! — возразил Унус. — Мне приходит в голову, что этот малый и в самом деле принес нам редкий подарок. И знаешь, о чем я сейчас подумал? Если ты и в самом деле убил до меня короля и королеву, то вдруг когда-нибудь замыслишь убить и меня…
