Глава 4
Не знаю почему, но мне нравился это домик.
Вернее его и домиком-то уже тяжело было назвать.
Скажем так — нравилось даже то, что от него осталось после нападения Кадьяков….и двух часов насилования в попытках Янтаря отремонтировать хоть что-то!
Нравилось, даже не смотря на то, что у нас было всего одно целое окно, и часть пола едва держалась и не проваливалась под пол, а под крышей завывал январский колючий ветер, мне было здесь уютно.
Сложно сказать, почему…
Может потому. что это было мое первое почти нормальное пристанище за последние месяцы и иметь крышу над головой, а не сложенные хвойные ветки — дорогого стоило!
А еще потому, что эта комнатка, в которой сохранилось почти всё нетронутым, была милой и уютной.
Было в ней что-то такое теплое, настоящее — в том, как стояли на полочках глиняные игрушки, сделанные вручную. как аккуратными стопочками лежали полотенца и даже одежда. В том. что на деревянных стенах висели аккуратные рисунки, изображавшие лес с такой неподдельной любовью, когда можно было на них рассмотреть даже капельки росы на зеленой траве.
Именно здесь теперь была моя жизнь.
Мой маленький мир.
Мой сломанный рай, где было тепло в душе от треска огня, от аромата колючего мороза за стенами и запаха смолы.
Где спал мой маленький ангел, сложив губки бантиком и сладко улыбаясь во сне.
Где меня ждала моя смерть, до которой оставалось всего пара часов, но которую я больше не боялась, смирившись с неизбежным и даже попрощавшись с Молчуном.
Через пару часов должна будет придти Тайга, чтобы забрать кроху в его новую семью.
И было идеально…почти все.
Если не считать этого прилипчивого огромного Берсерка, который возомнил себя спасителем и прилип к нам, как репейник на зад!
Его не смущали мои шиканья и рык, мои намеки, что ему пора бы унести свои прокаченные ноги куда-нибудь на север, или восток — к черту на куличики, и найти себе кого-нибудь еще для роли безропотного и беззащитного, потому что я не была такой ни одной капли, и моя чугунная сковородка была тому подтверждением!
Только, кажется, Янтарь и правда был больной во всю свою гривастую головушку. не понимая ни намеков, ни прямого текста.
Пол часа назад с неимоверным усилием и почти скандалом я отправила его в другую часть леса, где было застывшее озеро за рыбой в надежде на то, что он провозится там как раз до рассвета и когда вернется, то будет уже все закончено.
Возможно он даже тела моего не найдет и не увидит.
Но сейчас я едва не взвыла, сжав руки в кулаки до боли от заостренных ноготков, потому что этот громогласный зверюга пытался пробраться в дом.
СНОВА!
Второй фингал под ярким глазом, отбитый сковородкой копчик и поцарапанное плечо, его ничем не научили! И снова эта двухметровая мускулистая тушка, пыталась не провалиться под пол еще на веранде, пробираясь поближе к двери.
Вот ведь наказание божье!
Кивнув быстрый взгляд на малыша и убедившись. что он по-прежнему сладко спит и ничего не слышит, я ринулась из занавешенной, словно юрта, комнатки, прямо в большую комнату, которая, по всей видимости, когда-то выполняла роль зала, столовой и отчасти даже кухни, потому, что здесь были и обеденный стол, и даже сохранившийся шкафчик с посудой.
Меня не останавливало то, что я была облачена с одно лишь короткое подобие полотенца на обнаженное тело, и что в этой части дома не было пол стены — стараниями этого громилы! — отчего было весьма прохладненько.
Меня мало удивляло, когда мой мишка-папа мог ходить в одном свитере на жгучем морозе, когда все остальные в поселке кутались в дубленки и тонну одежд, чтобы не околеть.
Конечно же, они не знали, что в папе была кровь зверя, которая его грела, но этот Бер….он ввергал меня в шок, разгуливая нагишом жуткими ночами, когда от мороза трещали кончики деревьев, при завывающем ветре, от которого любой нормальный человек уже давно бы обморозился и окоченел под ближайшей елкой. Ладно…он был не человек.
Огромный, мускулистый, с золотистой кожей, копной непослушных волос и глазами, в которых можно было утонуть, словно в потоке солнечного света…я бы сказала, что солнышко прячется в этих необычных глазах на ночь. и поэтому его глаза казались такими невыносимо яркими… а еще теплыми и согревающими, что и теперь было совершенно невозможно противиться себе самой, и строить из себя рыжеволосую воительницу, которая в гробу видела все попытки помочь и защитить от этого мира.
Мы словно вернулись к тому, с чего начинали наше бурное знакомство.
Только в этот раз я была настроена решительно и не собиралась отступать!
Он уберется отсюда! И точка!
Вот и сейчас я заняла свою излюбленную позу, расставив босые ноги и упираясь руками в бока, как бы смешно это не выглядело в данной ситуации, когда мне приходилось запрокидывать голову. чтобы заглядывать в это необычное, красивое и такое доброе лицо мужчины, который всегда отчего-то улыбался, и явно забавлялся моим подчеркнуто воинствующим видочком.
Слон и Моська в натуральную величину!
И снова он с явным интересом рассматривал меня, даже не пытаясь этого скрывать и забавно выгибая свои резко-очерченные и изогнутые брови, одна из которых была поделена пополам небольшим шрамом.
Что? — рявкнула я, как только можно приглушеннее, стараясь смотреть исключительно на его лицо и не миллиметром ниже…где было просто чертовски идеальное большое тело, с выпуклыми мышцами, куда так и хотелось ткнуть ногтем и почувствовать отдачу упругой мощной плоти.
— Рыба! Как ты и заказывала! — пробасил Бер так же приглушенно и от этого еще более низко, чем обычно. отчего его голос буквально завибрировал, странным образом отдаваясь в моем теле мелкой дрожью.
Вот ведь какой странный голос! Словно в нем рокочет раскатистый гром, который при этом ты не боишься, а ждешь, когда его сила и мощь коснется твоей кожи, оставляя не разряды и ожоги, а глубокое и необъятное тепло.
Я быстро покосилась на его руку, в которой болтались пара больших рыбин, стараясь при этом самым случайным образом не задеть взглядом его тела.
Вернее бедер….куда так и хотелось глянуть хоть мельком, чтобы иметь представление о том, что Беры во всех местах могучи и… кхэм….велики.
А еще то, что я так и не смогу заполучить себе.
Язык так и чесался сказать ему «большое спасибо», вот только я его прикусила на секунду, чтобы
