физический контакт с другими мошерами. Без придурков не обходилось, но большинство фэнов отрывались и хорошо проводили время, а не травмировали других. Было негласное правило: если кто-нибудь падал, его тут же нужно поднять, убедиться, что с ним все в порядке, и продолжить беситься. Большую часть времени царила цивилизованная анархия.
Лилкеру нравился экстремальный хардкор и металл, а также классный мелодичный рок, и он был основным композитором Anthrax. Он сочинил для альбома «Fistful Of Metal» около 75 процентов риффов. Но мы коллективно работали над песнями. Сочиняли песню, потом говорили: «Нет, мы должны сыграть ее быстрее. Так играют Motörhead, а мы должны сыграть еще быстрее». Мы ведь могли, так почему бы нет? Чарли играл на двух бочках быстрее, чем Фил «Скотина» Тейлор, и риффы мы играли быстрее, потому что это было дико круто. Классно было играть быстро и трясти башкой под пулеметный ритм Чарли.
Изначально Джонни договорился, чтобы мы записывали альбом «Fistful Of Metal» в студии Barrett Alley в Рочестере, где Metallica записывали «Kill ‘Em All». И мы приехали туда в октябре 1983-го, готовясь записывать альбом с продюсером и звукоинженером, Полом Курсио и Крисом Бубачом, работавшими над дебютником Metallica, но оказалось, что микшерного пульта нет, и ребята заказали новый, но приедет он не раньше, чем через три недели. У нас был грузовик, полный оборудования, а записываться было негде. Мы остались в студии на ночь, затем позвонили Джонни в Нью-Джерси, и он сказал, что не знал о таких косяках. Поскольку в Рочестере мы записываться не могли, Джонни позвонил Карлу Кеннеди из группы The Rods, потому что Карл жил в Кортленде, и спросил его, не знает ли он какие-нибудь студии в Нью-Йорке.
Мы выгрузили оборудование, и мы с Дэнни Спитцем взяли фургон U-Haul и поехали на нем в разведку, пока остальные тусовались в студии. Мы заценили два места. Первым был в Элмире, и это была обычная сраная комнатушка над магазином. Оборудования у них не было, и атмосфера была дерьмовая. Вторым была Pyramid Sound в Итаке. Это была реальная звукозаписывающая студия с аппаратной комнатой, кучей оборудования и большим помещением с минимальной звукоизоляцией. Мы познакомились с Алексом Периаласом – он заправлял студией. Там было гораздо дороже, чем в Barrett Alley, но место нам дико понравилось, и мы с Дэнни решили записывать альбом именно там. Мы поговорили с Джонни Зи, и он договорился с Алексом. Джонни сказал им, что у него есть лейбл и все его группы будут записываться в этой студии.
Они были довольны, поэтому мы вернулись в Рочестер, взяли грузовик и поехали в Итаку записывать пластинку. Карл выступил продюсером, а Крис – звукоинженером. В альбоме мы выплеснули всю ярость и досаду за два года дерьма и постоянных смен состава – все это сочеталось с юношеской энергией и неконтролируемым восторгом по поводу того, что мы наконец-то попали в настоящую профессиональную студию и записываем полноценный альбом. Поначалу мы чувствовали себя немного неловко и боялись, но были готовы к работе. Мы репетировали в течение двух лет по пять раз в неделю, поэтому знали свои песни и были сыграны и воодушевлены. Бюджет был мизерный, но мы выжали из него максимум. К тому же мы прекрасно умели записывать песни с первых двух дублей. Мы провели в Итаке три недели и остались в отеле «Рок-н-ролл» в Кортленде, хотя на самом деле это была тупо вписка у двух сестер. Еще мы провели время в дешевом мотеле в Итаке. Хоть мы все еще были неизвестной группой и ни черта не зарабатывали, мы чувствовали, что живем мечтой – записываем настоящий альбом, ездим в бары и зависаем с местными телками, которые с радостью тусили с музыкантами, хотя не отличали Anthrax от Aerosmith.
Мы работали в студии Pyramid Sound три недели. Помимо того что мы записывали свои партии, Нил с Джонни убедили нас записать кавер Элиса Купера «I’m Eighteen». Приблизительно в то время Quiet Riot попали на первое место со своим кавером Slade «Cum On Feel The Noize», и Джонни подумал, что нам нужна чужая песня, которая бы помогла как следует продвинуть продажи альбома. Нилу песня дико нравилась. Я был против. Я считал, что на альбоме песня «I’m Eighteen» совершенно не в тему, но меня никто не слушал. В знак протеста я отказался играть на треке. Все партии сыграл Спитц. Это единственная песня в истории Anthrax без моего участия. Я был категорически против этой песни на альбоме, и, конечно же, никакие хит-парады нам не светили, поэтому, полагаю, я оказался прав.
Глава 8
Небольшие трудности
Воплощая свои рок-н-ролльные мечты в реальность, я по-прежнему встречался с Мардж. Окончив школу, она поступила в Северно-Восточный университет в Бостоне и уехала на четыре года. Мы должны были жить отдельно, но продолжать долгие отношения. Раз в месяц я приезжал к ней в Бостон и зависал на несколько дней, поэтому, когда она была на занятиях или делала уроки, я узнавал, кто играет в местных клубах, и ходил на панковские и металлические концерты. Я часто зависал в «Парадизе», маленьком клубе на улице Содружества. Клуб был реально маленький и узкий, но там играли многие крутые группы. Еще был клуб «Канал», больше похожий на складское помещение на воде, которое уничтожили в конце 1990-х, чтобы построить огромное шоссе. И если в обоих клубах было скучно, в «Подвальчике», который называли «Крысиной Норой», всегда рубили панковские группы – наверное, там реально бегали крысы. Он напоминал CBGB, только в Бостоне, и выглядел мрачнее и серьезнее. На улице стоял швейцар по имени Митч, который был болен раком. Он перенес ларингэктомию[37] и мог разговаривать только с помощью механических приспособлений, которые нужно было держать у горла. Когда он сиплым голосом говорил, он звучал сердито и угрюмо, как одна из тех старых обучающих игрушек.
Вернувшись домой, я часто трепался с Мардж по телефону, но довольно быстро понял, что встречи с ней раз в месяц не устраивают мое либидо. Хреново так говорить. Я мог бы подрачивать и оставаться верным, но в клубах были телки, которые нас котировали, и когда мы зависали в клубах «ЛяМур» или «516», пытаясь продвигать группу, вокруг всегда были телки, и некоторые из них были горячими штучками. И я подумал: «Мардж в Бостоне. Сама решила пойти в колледж и бросить меня в Нью-Йорке».
Я, конечно, был конченым эгоистом. Бля, мне было 19 лет, и девочки, с которыми мы знакомились, были доступными и хотели кутить. Им было плевать, как ты выглядишь. Ни фейсбука, ни твиттера не было, поэтому вряд ли бы
