так же отреагировал слуга, пробежавший мимо. Ранее я бы непременно поинтересовался, куда он держит путь, в такое-то время. Но не сейчас. Ныне я будто стал призраком, до которого никому нет дела. Презренный, непонятно зачем существующий верс.
Раздражение снова накатило, едва ли не выплёскиваясь через край. Как все они бегали, когда Кастис лишился руки! И как реагируют, узнав о моей — фактически — смерти.
Не надо было тушить те огоньки. Пламя — вот что очистит это место.
Невольно вспомнил, как в детстве мне подарили деревянный макет Таскола. Очень точный, красивый и большой. Как красиво он горел!
Эдис плакал, — припомнил я. — Смотрел и ревел. Впрочем, он постоянно плакал и хныкал, словно был не потомком императора, пусть и дальним, а распоследним землепашцем.
— Нет, даже они себя так не вели, — остановился я возле выхода на улицу. — Эдис являлся уникумом. Изнеженным до невозможности.
Подавив несвоевременные воспоминания, вышел во двор. Вдалеке была заметна стража и инсурии, патрулирующие территорию поместья. Где-то здесь бродит и безглазый некромант. Ха-ха, а ведь вскоре я вполне могу составить ему компанию! Будет весело…
— Кто же теперь станет кидать в тебя огрызки, безглазый ты урод? — тихо прошептал я, замечая, как изо рта вырывается пар. На улице оказалось достаточно прохладно.
Поддавшись наитию, выдохнул ещё пару раз, просто чтобы полюбоваться на своё дыхание — доказательство собственной материальной жизни. Достаточно скоро я лишусь её, поэтому нужно быть в два раза внимательнее.
Мрачно ухмыльнувшись, знакомой дорогой направился к храму Хореса. Вот кого я хотел видеть. Вот с кем желал поговорить.
Воздух внутри пах жиром свечей, пыльным камнем и чем-то металлическим. Молельный зал был тёмен и пуст. Середина ночи не способствует большому количеству прихожан. Впрочем, их и днём не сильно много. Всё-таки это домашний храм, а не общий, так что посещают его лишь мои, — едва уловимо улыбнулся, — бывшие родичи, слуги и стража. Даже жрец здесь всего один.
— Оно и к лучшему. Никто не помешает нам говорить. Только ты и я, верно, Хорес? — подошёл я ближе, рассматривая вырезанную из камня величественную статую, изображающую мужчину, чем-то отдалённо похожего на Дэсарандеса. Думаю, давно покойный мастер хотел польстить этим императору. Получилось ли?..
Обнаружив лампу, специально оставленную здесь, осознал, что мне нечем её зажечь. Разве что…
Хмыкнув, посчитал это знаком. Ожидал, что повторно вызвать огоньки окажется проще, но нет. Лишь когда вконец разозлился, удалось получить россыпь так называемых «искр». Аккуратно поймать лампой одну из них тоже оказалось непросто, но это не стало тем вызовом, с которым бы я не справился.
Осветив пространство храма, снова посмотрел на статую. В неровном свете лампы казалось, что бог ухмылялся.
— Вот, значит, как, — наклонил я голову. — Мы все лишь букашки под твоими ногами, не так ли?
Заметив мимолётное движение, наклонился и увидел жука, который полз по каменным плитам.
— Символично, — усмехнулся я, вспоминая, как сравнивал их с людьми. Мгновение подумав, присел, обхватив руками колени. Насекомое суетливо направлялось куда-то по своим делам, ни на что не обращая внимания. Казалось, даже внезапное появление света осталось им незамеченным.
Может, не так уж сильно я и неправ? Это какой-то знак? Надо мной стоит Хорес, а я, в свою очередь, стою над этим жуком.
— Покажи мне, — прошептал ему.
Что, если Хорес услышал меня? Что, если я ошибался и мои действия изменят мир? Может, среди сотен тысяч остальных я окажусь исключением? Стигматы минуют меня? Именно меня?
Вместе с жуком я обогнул статую и направился к тёмному углу храма, противоположному выходу. Тут даже некуда было пристроить лампу, так что я продолжал держать её в руке.
— Куда же ты? — улыбнулся я.
Насекомое, не подозревая о пристальном к себе внимании, деловито ползло, продолжая свой путь. Периодически жук спускался в щели между плитами, но неизменно показывался снова. Он направлялся к дверям, за которыми находилась келья единственного нашего жреца — Мейфинга. Вот только я точно знал, что сегодня его нет на месте. Отпросился ещё три дня назад — на похороны отца, проживающего в Сайбасе.
Заметив, что жук пролез под дверь, я отворил её, найдя последнюю незапертой. Оказавшись в комнате Мейфинга, невольно поморщился. Дешёвое, как ломаный медяк, убранство странно контрастировало с величием самого храма. Словно из дворца заглянуть в лачугу бедняка.
И всё же здесь также присутствовал Хорес — гораздо меньший по размеру и выложенный в виде мозаики прямо на стене. Он казался игрой света и тени, появившимся из бархата темноты. А лицо… оно было… смеющимся? До нелепости неестественным, если не сказать откровенно нечеловеческим. Он ухмылялся, как обезьяна. Скалился, как гиена. Глядел в пространство влажным девичьим взглядом.
Лампа дрогнула в моих руках.
— Ты хотел показать мне истинного себя? — тихо прошептал я. — Как насекомое никогда не поймёт величие человека, так и мы никогда не поймём, что такое бог.
Опустив глаза, не выдержав тяжести этого насмешливого взгляда, заметил того самого жука, который ненадолго остановился, будто дожидаясь, пока я не обнаружу его в этом мрачном жилище. Склонившись над ним, украдкой, самым краем глаза, ещё раз посмотрел на Хореса. Мне показалось или фокус его внимания тоже был сосредоточен именно на жуке, а не на мне?
— Очередной знак? — Пожав плечами и поддавшись наитию, я вытянул палец, прижимая насекомое к полу. Жук задёргался под кончиком пальца, как рыболовный крючок.
Он беспомощен. Я мог раздавить его в любой миг, любое мгновение, как яичную скорлупу. Стоит приложить лишь чуть-чуть больше силы, и…
— Так ведут себя боги, — прошептал я, а потом использовал вторую руку, отрывая жуку задние лапки. — Смотри, — указал оскаленному Хоресу, а потом отпустил свою цель.
Насекомое панически заметалось, но, лишившись возможности полноценно управлять собственным движением, раз за разом возвращалось обратно. Бегало по кругу, нарезая их один за другим.
— Ты видишь это, Хорес? — с долей апломба заявил я. — Они все такие.
