чтобы считать его просто событием. Оно как болезнь… или как человек.
Предательство оказалось слишком хитроумным, чтобы не обладать собственной душой!
Во-первых, оно подползало, но не как змея или паук, а как пролитое вино — просачивалось в трещины и окрашивало всё в красный цвет. Любое предательство, пусть даже самое простое, порождало новые предательства. Чего уж там — обманывало само, выставляя себя при этом ни больше ни меньше как здравым смыслом.
«Подыграй, — шептало оно мне. — Притворись одним из плебса, одним из них. Притворись, что тебе стоит?»
Мудрый совет. Так, по крайней мере, казалось. Вот только он не предостерегал об опасности, о том, что каждый лишний день притворства высасывает решимость. Он умалчивал, что притворство мало-помалу превращается в естественность.
В кого я превращусь в конечном итоге? Буду ли хоть когда-то с гордостью называть свою фамилию или стану прятать её, как поступил сейчас? Стоит ли отринуть гордость аристократа или стоять на своём до победного?
Для начала я понаблюдаю, тихо и мирно понаблюдаю, стараясь казаться дружелюбным. Это ведь не предательство? Ха-ха-ха! Или я снова лгу самому себе?
От ответа этого скотоложца Тельма Грануолл лишь вздохнула. Пусть и сделала это вполне привычно. Похоже, её опыт позволил предугадать подобное, хоть и имелась надежда на лучшее.
— Девочки, а что скажете вы? — Взгляд женщины переместился на клуш, которые испуганно вытаращились, будто бы их поймали на воровстве чайного сервиза. Однако она продолжала ожидать. Кажется, это дело принципа.
— Н-не знаю, — наконец едва слышно прошептала первая. Вторая лишь закивала.
— Что же, — вполне спокойным тоном ответила Грануолл, — наше обучение позволит вам заиметь немного больше уверенности в себе. Волшебницам это нужно не меньше, чем волшебникам. А может, даже больше.
С трудом подавил желание закатить глаза.
— Я объясню ещё раз и попрошу внимательно слушать каждое моё слово, — она явно добавила в голос строгости. Хотя, видит Хорес, не вижу смысла пытаться вбить что-то в пустую дубовую крестьянскую голову. Им с молоком матери вдалбливали, что место женщины — молиться, рожать детей да варить кашу. Всё, что сложнее этого, — удел мужчин. И, в каком-то смысле, для деревень так и есть. Потому что кому-то на самом деле нужно ухаживать за детьми и готовить! Если этим будет заниматься мужик, то женщине придётся рубить лес, охотиться, пасти скот и пахать землю. Боюсь, что таким образом голод наступит в кратчайшие сроки.
Другое дело — аристократия. Здесь девушка — это личность. Со своим характером, своими интересами и собственным мнением. Причина проста — культ силы более не играет своей роли. Во-первых, потому, что уже не нужен. Герцогу, графу или барону нет нужды кому-то что-то доказывать. Он уже это сделал. Или его предки. Последние — куда чаще. Во-вторых — сионы. Женщины встречаются среди них не реже, чем мужчины, и уже никак не отличаются по силе. Безусловно, кто-то утверждает обратное дескать, если создать двух одинаковых разнополых сионов, то мужчина победит, но пока что никто с полной уверенностью не смог этого доказать. Что, я считаю, показатель.
— Колдуны не имеют врождённого магического источника или чего-то, что могло бы их выделить на фоне других людей, — голосом профессионального лектора начала рассказывать Грануолл. — Если брать пример, то они скорее переходный элемент, чем источник. Канал, ведущий к реке магии, о которой так точно выразился Ресмон.
Кажется, я уловил толику ехидства. Вот только наверняка я такой один. На всякий случай немного шире улыбнулся и едва заметно кивнул, показывая, что понял.
Кое-что я и правда понял. Причину, почему троица моих будущих одноклассников сидит с видом баранов, которых какой-то уникум решил обучить математике. Интересно, она специально изъясняется так, что они ровным счётом ни хрена не понимают? Проще ведь нужно быть! Примитивнее!
Разумеется, как-то поправлять «госпожу» я не стал.
— Именно поэтому магия не определяется в человеке до момента его совершеннолетия. Лишь в этот день происходит соединение одного из бесчисленных незримых магических измерений и его конечного пользователя — волшебника. Таким образом, черпая в нём силы, колдун может получать необходимую энергию и творить воистину богоподобные вещи, — продолжила она.
Опасная крамола. Я бы сказал — идёт по грани. Но, с другой стороны, это может быть неким стимулом для магов. Типа: смотрите, вы фактически равны Хоресу! Ха-ха!
— Каждое измерение магии имеет собственный, скажем так, «вкус», — женщина взмахнула руками, будто бы они могли помочь передать ей сложнопонимаемый аспект речи. — Который проявляется в разной склонности к магическим ответвлениям. Какие-то больше тянутся к стихиям, какие-то — к барьерам или исцелению. Есть такие, которые имеют хорошую склонность сразу к нескольким направлениям или посредственную ко всем. Попадаются и неудачники, вообще ни на что не способные. Точнее, — Грануолл на мгновение задумалась, — скорее всего, их ветка магии просто ещё не была открыта.
Так-так, интересно. Ранее никогда не интересовался подобным, да и сомневаюсь, что данную информацию смог бы с должным тщанием повторить хоть кто-то из версов Моргримов.
— Во время использования полученной через канал энергии маг, как конечный пользователь, придаёт ей особое свойство. Это может быть огненный шар, ледяной шип, вспышка молнии или что-то более серьёзное, как например: зарядка рун, алхимических экстрактов или ядер инсуриев.
Я кивнул: эта информация была мне известна. Да и ничего такого, что нельзя понять самому, в ней не имелось. Каждый, кто хоть раз мог наблюдать за волшебником, прекрасно осознавал суть работы творимых им заклинаний.
Ах да, для этого нужно видеть мага… Редко когда такие личности бродят по простым деревенькам. В основном их деятельность нацелена на более важные направления. Разве что друидов могут послать: повысить плодородность почвы и полей. Хотя они обычно ходят по наиболее крупным деревням, которые чуть ли не в одиночку покрывают нужды целого города.
— В некоторых случаях, если волшебник за раз творит очень большое количество чар или проводит крайне затратные по энергии действия, то может получить так называемое «выгорание». Его суть сводится к повреждениям конечностей, чаще всего рук, через которые колдун пропускает энергию. Они обгорают, как при попадании в
