Готовил ее Юхани, и поэтому он был вправе сделать все по своему усмотрению. Я не мог заниматься организацией похорон: мой бюджет студента-математика был четко спланирован, а Юхани в то время был уже преуспевающим бизнесменом. Во всяком случае, он неоднократно об этом говорил.
Не выходя из здания, мы перешли из часовни в банкетный зал, где было предложено угощение: кофе, чай, шведский бутербродный торт смёргасторте и бисквитный торт со взбитыми сливками. Несколько человек подошли пожать мне руку, и от них я узнал, что привело наших родителей в Лахти. Пришедшие проститься сожалели, что мои родители не успели как следует продвинуть проект частной трамвайной линии в Салпаусселька. Такая линия связала бы знаменитые горнолыжные трамплины с пицца-деревней – развивающимся конгломератом пиццерий за пределами города; люди могли бы приезжать сюда, чтобы переночевать в пицца-отеле и отдохнуть в пицца-спа после посещения многочисленных эксклюзивных пицца-ресторанов. Потенциал этой идеи, как объяснил пожилой господин с бегающими глазками, заключался в организации масштабных соревнований по прыжкам с трамплина по образцу престижного «Турне четырех трамплинов» в Австрии и Германии, что привлекло бы множество туристов. Для них предстояло организовать прямое трамвайное сообщение с местом проведения состязаний. Когда я спросил, построены ли уже пицца-деревня и трамвайная линия, он с минуту подумал и сказал, что в гостиной двухкомнатной квартиры, которую снимали мои родители, действительно стояла огромная печь для пиццы и модель трамвая.
Где-то в середине мероприятия Юхани исчез. Я заметил это, только когда провожающие начали расходиться. Зал опустел, разговоры стихли, а недопитый кофе, стоявший передо мной на столе, остыл, оставив полоску по краю чашки.
В конце концов я нашел Юхани в вестибюле.
– Небольшая проблема, – сказал он. – Ничего драматичного, но требует определенных организационных и физических усилий.
Он повел меня куда-то вглубь, а потом в часовню. Там Юхани тщательно притворил дверь, и мы оказались в полной тишине в молельном зале с приглушенным дневным освещением наедине с нашими родителями. Из них только один лежал в гробу. Не требовалось университетского образования, чтобы определить, что это папа.
Мне показалось, что на мгновение у меня перехватило дыхание.
Мама лежала просто на возвышении, на спине, словно прилегла отдохнуть после обеда. На ней было длинное серое платье, темно-коричневый шерстяной кардиган и черные блестящие туфли. Разумеется, она была очень бледна, но в остальном похожа на себя. Я отвел взгляд.
– Они приехали и забрали один из гробов, – тихо сказал Юхани. – Чистой воды недоразумение из-за набора услуг, которые входят в пакет… В итоге пришлось выбирать между смёргасторте и гробом, но к тому времени бутербродный торт уже практически съели.
– Ты променял маму на сэндвич, – сказал я и почувствовал во рту вкус копченого лосося.
Я хорошо знал, что, имея дело с Юхани, нельзя исключать сюрпризов, но в данном случае масштаб превзошел все ожидания. Возможно, фактор внезапности в сочетании с потрясением, которое я испытал, помог мне сохранить спокойствие, и я продолжал слушать брата.
– Но есть и хорошая новость, – сказал он. – Мне удалось скинуть цену на экскаватор. Единственно, нам из-за этого придется поспешить.
– Поспешить?
– Да, мы должны сами доставить гроб к месту захоронения. Экскаватор подъедет через двадцать пять минут. На другой стороне кладбища сейчас тоже кого-то хоронят, и мне удалось перехватить экскаватор сразу после тех похорон.
– Не понимаю…
– Хенри, – сказал Юхани. – Это же чистая математика.
Мама окоченела.
Мы так и не смогли решить, как ее следует уложить на папу – вниз животом или спиной. Оба варианта представлялись нам неправильными. По разным причинам. В конце концов мы сумели повернуть отца слегка на бок, а мать удалось втиснуть вплотную к нему. При закрытии крышки снова пришлось повозиться. Задача осложнялась тем, что наши родители были как будто выточены из очень плотного дерева: жесткие и гораздо более тяжелые, чем казалось на первый взгляд.
Я не был уверен, что поступаю правильно, и вообще мне было не по себе. Но и других вариантов я не видел – денег у меня по-прежнему не было, и, судя по всему, финансовое положение брата, позиционировавшего себя как преуспевающего бизнесмена, не сильно отличалось от моего.
Мое состояние не стало лучше, когда мы пристроили гроб на ту же сервировочную тележку, на которой только что стоял бутербродный торт, как выяснилось, обладавший такой высокой меновой ценностью. Тележка предназначалась для столовых и ресторанов, и было совершенно неочевидно, что она подойдет для плавной перевозки по песчаным дорожкам кладбища двух взрослых людей, упокоившихся в одном гробу. Но опять же, у нас не было средств на катафалк получше.
Тянуть и толкать тележку оказалось задачей трудной, и дело продвигалось медленно. Колеса все время вязли в песке и поочередно застревали даже в небольших ямках. Сервировочная тележка все время, словно пьяная, вихляла из стороны в сторону. Еще она имела склонность неожиданно проворачиваться на месте, меняя направление движения: то нос вдруг становился кормой, то наоборот.
Мы взмокли от пота и испачкались в песке. Стояла поздняя весна, воздух уже прогрелся, как летом. Сняв пиджаки, мы оставили их на скамье у дорожки.
Тележку вдруг крутануло, она застряла, снова двинулась с места, прошла метр или два, затем завалилась одной стороной в узкую промоину, оставленную талой водой. Нам потребовалось напрячь все силы, чтобы приподнять импровизированный катафалк. Я был осведомлен о неумолимом беге времени, и наверняка Юхани тоже – надо было поторапливаться. Мы не разговаривали. На перекрестьях дорожек сверяли маршрут и направление движения по распечаткам документов, в которых был приведен план кладбища с могилой, отмеченной красным квадратиком. Могила находилась на максимальном удалении от часовни. Мы пыхтели, тележка скрипела, гроб был тяжелым и безмолвным. Старые сосны неподвижно наблюдали за нашей траурной процессией.
Когда мы добрались до места, то увидели яму в земле – широченную, темную, глубиной метра полтора. Ее большой размер объяснялся просто – тут ждали пополнение из двух человек. Мы увидели экскаватор, приближавшийся с другой стороны, и принялись за дело еще проворнее: пропустили под гроб импровизированные ремни, для чего в дело пошли скатерти с траурной церемонии – по финансовым причинам нам не удалось раздобыть специальные ремни, которыми пользуются профессиональные могильщики, – и в спешке приступили к спуску гроба, при том что мышцы у нас и так уже ныли от напряжения. Скатерти выдержали, и нам удалось вытянуть их из-под гроба и из могилы как раз перед тем, как подъехал экскаватор.
Этот мини-экскаватор был похож на крохотную модель настоящего экскаватора и создавал на фоне окружающего пейзажа своего рода оптическую иллюзию: водитель
