ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Из воспоминаний графа Монброна
«Разбитые надежды»
Замок Демсварт, Немедия.
24 день Второй весенней луны.
– Ваша светлость, но…
– Маэль, дорогой, если ты действительно провинился, то даже я, как вице-канцлер Аквилонии, ничего не могу изменить. Верю, ты искреннее сожалеешь о своем проступке, но, по-моему, ты перестарался. Чересчур крупный просчет во всех отношениях. Я не могу отменить распоряжения барона Гленнора, ибо государственное управление и тайная служба друг от друга не зависят. Король Конан категорически запретил мне, Публио, генеральному казначею герцогу Ришильди, да и любым другим людям, занимающими высокое положение при Троне Льва, вмешиваться в дела Латераны. Это прерогатива короля.
– Просперо, ты, конечно, извини, – в беседу вмешался молчавший доселе Хальк Юсдаль. – Но король сейчас не в состоянии решать ни государственных, ни личных дел. Конан бегает на четырех лапах, вычесывает блох и пристает с домогательствами к собаке Райана Монброна. А сам Монброн-старший связался с гулями! Митра Солцезарный, да что же такое происходит в нашем мире! Не то война, не то буйство магии!
– Хальк, потише, – скривился Просперо. – Почтеннейший Маэль, тебе я посоветую вот что… Вернее, не посоветую, предложу. Если тебя с треском выгнали из Латераны за утаивание принадлежащих короне векселей…
– Ваша светлость! Умоляю! К чему лишний раз упоминать об этом постыдном случае!
– Потому что бьют не за то, что украл, а за то, что попался, – невесело хихикнул господин библиотекарь. – Просперо, не смотри на меня волком. Эта роль сейчас больше подходит Конану. Продолжай. Что ты собирался предложить графу Монброну?
– Раз он больше не состоит на государственной службе, – пожал плечами герцог, – я могу таковую предоставить. Для начала – место порученца в моей свите.
– Порученцем? – ахнул я. – Ваша светлость, я благодарен за желание помочь мне, но… Почему бы тогда не мальчиком при лошадях?
– Не хочешь – не надо, – обиделся Просперо, а я запоздало понял, что собственными руками перегородил себе даже самую призрачную дорожку к спасению. Герцог никогда не изменяет своих решений, и от других людей ждет того же. – В таком случае я тебя не задерживаю. Ты по-прежнему подданный Аквилонии, но, поскольку не состоишь в свите высочайшего посольства, обязан сегодня же покинуть аквилонский лагерь.
– Просперо, это жестоко, – с неожиданной серьезностью проговорил Хальк, а в моей груди зародился тугой комок ярости, способной в любой момент обрушиться на голову его светлости. Да, он вице-канцлер и вице-король Пуантена и Боссонии, но, в конце концов, мы оба только лишь дворяне. И мой род древнее! Изгоняете? Отлично! И без вас проживу!!
– Если моя страна больше не нуждается в моих услугах и мне самом, – процедил я сквозь зубы, – я перед лицом герцога Просперо Пуантенского и тайного советника короля Халька, барона Юсдаля, отрекаюсь от графского титула, передаю наследный лен в пользу короля и… Таким образом, я больше не ваш подданный!
– Маэль, не горячись, – предостерегающе вскинул руку Хальк. – Пожалеешь потом!
– Позвольте откланяться! – рявкнул я, поклонился, сорвал с груди золотую цепь с фамильным гербом (разлетелись порванные звенья), швырнул ее под ноги опешившего Просперо, развернулся и быстрым шагом покинул шатер его светлости.
Боги всевидящие, я теперь никто! Слова сказаны! Ни титула, ни состояния, ни земель, ни собственного дома! Я сохранил только имя, но не могу присоединить к названию замка, из которого происхожу, слово «граф». Отныне я – просто Маэль из Монброна, что в герцогстве Танасульском.
Как ураган, я промчался через устроенный на холме аквилонский лагерь, не замечая знакомых из числа свиты Просперо. Вылетел на пологий берег широкой реки, несущей воды куда-то на Восход, зачем-то зашел по колено в серые волны, зачерпнул горстями воды и плеснул себе на лицо. Только тогда и начал остывать.
Итак, все потеряно. Включая честь? Видимо, да. При мне остался только клинок. Одежду, с которой придется спороть графские гербы, и кошелек с двумя десятками аквилонских кесариев в расчет можно не брать. Как прикажете поступать дальше? У авкилонцев я теперь чужой, да и показываться в лагере Просперо стыдно.
Я вылез обратно, на мокрый пляж, тянущийся в обе стороны не менее, чем на лигу. Обвел взглядом спокойную полноводную Нумалию, которая в незапамятные времена передала свое имя городу и герцогству на Полуночи Немедии. Безо всякого смысла посчитал вымпелы, колышущиеся над холмами, и внезапно задержал взгляд на квадратном бело-зеленом стяге с черной волчьей головой, поднятом над большими белыми шатрами, принадлежащими королю Эрхарду Оборотню.
Подумал, прикинул, машинально погладил рукоять меча и решительно направился в сторону, где остановились посланники союзного королевства Пограничья.
– Его величество на месте? – довольно чопорно осведомился я у двух скучающих стражей, маявшихся возле полога королевской палатки.
– Куда он денется? – лениво бросил страж. – Как доложить?
– Маэль, гр… В общем, скажи, что Маэль Монброн пришел. И просит аудиенции.
– Слова-то какие: «аудиенция»… – с непонятной мне помесью восхищения и неприязни пробурчал гвардеец Пограничья. – Будь попроще, благородный господин. Сказал бы: «Хочу повидать короля». Эх, аквилонцы…
Он нырнул за полог и тотчас вышел обратно. Сделал приглашающий жест.
Мда. Я-то надеялся, что Эрхард будет один или, по крайней мере, только с наследником. Но в просторном шатре собралась целая компания. Хорошо хоть личности знакомые. Сам король, Эртель, Веллан, Зенобия, Тотлант, баронесса Цинтия (которая вообще-то жила в лагере мятежников, но постоянно бегала в гости к оборотням). Она-то первой и обратила внимание на мой потерянный облик:
– Граф! – ахнула Цици и уставилась на меня широко раскрытыми глазами. – Маэль, на тебе лица нет! Что случилось?
Как положено по этикету, я поклонился королю. Эрхард ответил благожелательным кивком и сразу указал на деревянные кружки и жбанчик с пивом, громоздящиеся на складном походном столике.
– Привет, привет, – в один голос сказали Эртель с Велланом. Наследник продолжил:
– Маэль, ты бледный, как творог…
– Скорее, как упырь, – поправил Тотлант, озадаченно глядя на меня. – А ну, выкладывай! Плохие новости?
– Для меня – очень. Мне будет позволено обратиться к Его величеству?
– У-у… Значит, в самом деле что-то серьезное, – покачал головой король Эрхард. – Во-первых, граф, мы не в Тарантии, при Троне Дракона. Говори, как умеешь, а не как положено. Во-вторых, к Его величеству обратиться позволено Его же величеством. Излагай.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
