родителей нет смысла. Впрочем, она и сама не могла бы сказать, зачем ей это было нужно, ведь у нее есть любящие тетя Мириам, дядя Натаниэль, брат Дэвид и кузены. И все же со дня похорон ей еще больше захотелось, чтобы ее признали в этой семье. Может, ей просто зачем-то было нужно, чтобы леди Бел обратила внимание на ее существование?
Когда Дэвид заглянул в кухню и, несмотря на только что съеденный плотный завтрак, схватил свежую булочку, Сьюзен поднялась и вдруг ни с того ни с сего обняла тетушку. Та в недоумении взглянула на нее и, хоть и тронутая ее неожиданным порывом, спросила, на мгновение задержав ее руку в своей:
– У тебя все в порядке?
Как ни хотелось Сьюзен рассмеяться и расплакаться одновременно, она сдержалась.
– Пока да, хотя с появлением нового графа в поместье наверняка многое изменится. Не думаю, что меня оставят на посту экономки.
– Но ты же сама решила временно заняться делами замка. Мы будем рады, если ты вернешься сюда, к нам.
Сьюзен улыбнулась, хотя была уверена, что не вернется. Она оказалась на перепутье и вернуться к уютному существованию в этом доме не могла, как не могла опять бегать по холмам вместе с Коном. Разумеется, она этого не сказала, а лишь пожала руку тетушке и вышла из кухни.
Когда они оказались на достаточно большом расстоянии от дома, Дэвид спросил:
– Как думаешь, новый граф будет чинить нам препятствия?
Препятствия? Это он о чем? Она боялась, что если Кону станет известно, что Дэвид и есть капитан Дрейк, то из-за этого не поздоровится всей шайке из Драконовой бухты!
– Не думаю, что он собирается бороться с контрабандистами, – сказала Сьюзен, очень надеясь, что так и будет. – Наверняка деньги вкладывать он не будет и предоставлять лошадей и хранилища вряд ли захочет.
– Какая досада! А может, все-таки попытаться его уговорить? Все должно быть как прежде, или я не стану этим заниматься. Признаюсь, мне это хоть и нравится, но слишком уж опасно.
– Я думаю, что у Гиффорда больше шансов убедить его в обратном. Они оба военные, так что скорее найдут общий язык.
– Но Гиффорд на тебя глаз положил.
– Поощрять его, беднягу, я не стану даже ради тебя. Кстати, Гиффорд утверждает, что старый граф поспособствовал аресту Мела.
Дэвид даже остановился от неожиданности.
– Вздор! Быть того не может! Ведь у них была договоренность. Может, они поссорились? Может быть, ты знаешь то, чего не знаю я?
– Я ничего не заметила. Но он мог умышленно все скрывать от меня. Он был неглуп и понимал, что я, возможно, предупрежу Мела об опасности.
– Только «возможно»?
– У нас с тобой не было причин испытывать родственные чувства к нашим родителям.
– Я иногда бывал в таверне «Георгий и дракон». Нам, как мужчинам, было проще поддерживать отношения друг с другом…
Почему-то это ее задело.
– Значит, вы с Мелом были друзьями?
– Не знаю, можно ли это назвать дружбой, но и на отношения отца и сына не походило. То, что родители игнорировали нас, обижало меня не меньше, чем тебя, но так или иначе он мне в конце концов стал нравиться. Он сказал, что мне предстоит занять его место, если с ним что-нибудь случится, поэтому подробно рассказал, как действует вся контрабандистская цепочка.
Сьюзен обидело, что Дэвид держал это в тайне от нее, но ведь и у нее были свои секреты. Сьюзен теперь знала: не только она одна виновата в том, что Дэвид стал капитаном Дрейком.
– А как насчет леди Бел? Ты и с ней был в дружеских отношениях? – она хоть и старалась говорить безразличным тоном, но обиду скрыть все-таки не удалось.
– Она любила общество красивых молодых мужчин.
– Таких, как ты?
– Глупо было бы отрицать, что не все женщины созданы для семейной жизни. Я думаю, что Мел хотел бы сблизиться с нами, но не стал из-за этого ссориться с ней. К тому же ему льстило, что его дети воспитываются как господа, в помещичьем доме. Он не хотел, чтобы мы росли в Драконовой бухте, как определено людям его класса, но приглядывал за нами, и никто в округе не осмелился бы причинить нам зло.
Приглядывал. Как и тогда, когда Мел провел беседу с Коном, а она на всем побережье чувствовала себя в полной безопасности. Возможно, дядя и тетя тоже знали, что ее защищает сам капитан Дрейк, и поэтому предоставляли ей полную свободу.
– Как ты думаешь, приживется он в Австралии? – спросила Сьюзен.
– Мел? – «Если доберется туда живым, то хорошо устроится, оглядится немного и займется бизнесом».
– А леди Бел? Впрочем, какое мне дело, она мне даже не нравится.
Он рассмеялся:
– Она не пропадет, еще того и гляди станет королевой Австралии.
– На чужие деньги – почему бы и нет?
– Это не совсем так. У Мела была отложена сумма на черный день для поддержки его шайки. Он даже оплачивал своим людям простои, лишь бы они из-за отсутствия средств не попали в беду. Но это были его деньги.
– Но ведь золото графа принадлежит шайке, не так ли? Граф не выполнил свою часть этой сделки.
– Безусловно.
Значит, она имеет право взять золото. Правда, ей не хотелось забирать его у Кона, вернее, не хотелось, чтобы он об этом узнал.
– Расскажи, что произошло прошлой ночью.
– Мы уже выгрузили половину товаров, когда выяснилось, что на побережье рыскают люди Гиффорда. Это все из-за вчерашней драки.
– А из-за чего сыр-бор? Тебе тоже досталось?
– Пустяки, не волнуйся. Напали на наших перевозчиков. Подозреваю, что это были «черные пчелы», но не уверен. Им удалось захватить несколько лодок, но без синяков и ссадин не обошлось.
– Гиффорд сказал, что знает кое-кого из раненых. Это наши?
– Да. Я позволил ему подобрать их, потому что причину драки ничем не докажешь, а груз к тому времени мы успели припрятать. Там им окажут более профессиональную медицинскую помощь, а другая сторона своих раненых унесла с собой.
Сьюзен боялась, что Дэвид организует погоню за «черными пчелами», чтобы проучить, боялась, что его ранят, но понимала, что в таких делах от ее слова ничего не зависит. Дэвид уже не был ее маленьким братиком, но при обсуждении некоторых вопросов она имела право голоса.
– Насколько велики наши потери? И каково теперь наше положение?
– Около половины прибыли, но я об этом стараюсь не распространяться. Я откажусь от своей доли, и если ты сделаешь то же самое…
– Само собой разумеется, – сказала Сьюзен, хоть и подумала, что тогда у нее не будет возможности бежать
