убавь скорость! — визжала Янчевская, колотя кулаками по моему креслу. — Я узнала, что тебе угрожает опасность, и не смогла пройти мимо! А надо было бы!
— А надо было, Карин! Надо! Мы с тобой, по-моему, все обсудили, у тебя проблемы с мужем, я анальгин с димедролом, общаться нам не стоит, мы чужие люди! Все с твоей подачи, между прочим! — меня колотило как душевнобольного, и в какой-то момент от злости я начал смотреть на Янчевскую чаще, чем на дорогу. Херня дело. Взял паузу, чтобы выдохнуть. — Ты кашу в своей голове помешивай, чтобы не пригорела! Ок?
— Что?! Ах ты, гадёныш мерзкий! Быдло хамовитое! Да как ты смеешь? Козел неблагодарный! Останови машину, я сейчас выйду! — Карина в бешенстве дергала боковые двери. — Ты невыносимый!
— Давай прекращай свои дешёвые сцены! Уже не впечатляет! Сейчас выйду! Уйду! В этом вся ты! — я как ненормальный истерически ржал на весь салон, борясь с самим собой. Одна часть меня хотела высадить Карину в ночь посреди лесополосы, а другая — остановить машину и, намотав на руку ее конский хвост, поставить на колени. Так, началось. Егор, спокойно, возьми себя в руки, нахрен, иначе быть беде!
Но бестия явно не понимала, что по тонкому льду ходит, и окончательно уничтожала мою без того шаткую нервную систему.
— Да! Я убегала, потому что ты ведёшь себя как зверь! Ты кидаешься на меня при любом удобном случае, ты меня трогаешь, кусаешь, хватаешь за шею! Ты больной! Ты меня не слышишь и берешь измором! Все твои действия — это чистой воды насилие! — видно было, как все тело Карины сковывала мелкая дрожь. Карина елозила мокрыми от нервов ладошками по кожаному сиденью, но, как всегда, до последнего пыталась держать лицо стервы. Та еще актриса, которую Оскар не заслуживает, черт бы ее подрал!
Плохо. Очень плохо. Меня так трясло от злости и возбуждения, что на дорогу совсем не смотрел. Так мы далеко не уедем.
— Значит, я насильник, да?
— Я так не говорила!
— Не говорила, — давил ледяным тоном, сам себя не узнавая. — Но это можно исправить.
— Что?!
Я не отвечал, вместо этого ударил по кнопке. Сработал центральный замок, и все двери в машине заблокировались.
— Ты что творишь?! Прекрати свои фокусы! Совсем придурок? — да-а-а-а, вот она, настоящая паника и беспомощность, вот он, дикий ступор и чистый испуг! Янчевская как загнанная зверушка буквально втиснулась в сиденье, ошеломлённо смотря на меня своими изумрудами.
— Если ты все равно меня так называешь, мне придётся оправдать это наименование…
Глава 24
Прости…
Прости…
Прости…
Все что генерировал мой мозг..
Егор(с).
Отстегнув ремень безопасности, привстал и перелез к Янчевской через переднее сиденье назад, она же, пытаясь отбиваться от меня своими загорелыми ножками, буквально впечатывалась в кожаный салон.
— Егор, хватит, достаточно! Мне это не нравится! — мне в рожу прилетела пачка салфеток, которая была у нее под рукой. Похрен, естественно. Отстранился.
— Понравится! — перехватил одной рукой ее ноги, подтягивая на себя.
— Не смей меня трогать, ублюдок! — сколько гнева в голосе, а я, как душевнобольной, кайфовал от ее злости и от всех эмоций, что в ней вызывал. Карина, конечно же, не сдавалась, стараясь до последнего сопротивляться и стянуть меня с себя, тем самым разрывая на мне футболку.
— Если ты хотела раздеть меня, могла бы просто попросить! — откровенно забавлялся над пыхтящей подо мной Янчевской.
— Пошел в жопу!
— И туда тоже!
— Что?! Ах ты ж, козлина озабоченная, отпусти! Ты заигрался! — опять пыталась брыкаться ногами. Каким-то чудом освободив одну руку, хотела втащить мне по лицу, а попала в ухо.
— Нет, это ты заигралась, и пора подвести нашу интересную дружбу к логическому завершению, не находишь? — схватив Карину за оба запястья, перехватил их левой рукой, а правой начал стаскивать ремень с джинсов, проталкиваясь между ее ног и наваливаясь сверху. Еще несколько секунд возни и отборного мата, и Карина поражённо затихла подо мной, тяжело дыша, ее пухлые губы слегка подрагивали, а зелёные глаза метали искры в полутьме. Вот я мудак, что я творю! Блядь, как же меня ломает! Заднюю дать не мог уже, все, механизм запущен. Как же я хотел Карину! Никого и ничего в жизни я так не хотел, как ее! Неистово и жёстко! Чтобы только мне принадлежала до конца жизни!
Вдавив Карину в сиденье кожаного салона, одной рукой придерживал запястья, а другой в спешке расстегивал джинсы и стягивал их с себя вместе с трусами нахрен. Раскаленный стояк, вырвавшись на свободу, шлепнулся о Каринино бедро. Она вздрогнула от неожиданности.
— Ты долбаный извращенец! — моя бестия шипела, извиваясь подо мной, а меня это еще больше заводило, хотя куда уже, нафиг, больше?
— Да-а-а, — с каким-то особо изощрённым кайфом протянул последнее, удивляясь себе и своему же голосу. Жадно провел мокрой и горячей от возбуждения ладонью по внутренней части бедра Янчевской, и если ее платье было почти уже на талии, то наличие колготок в мои планы явно не входило. Одним рывком впиваясь в тонкий капрон, разорвал их прямо на ней, стягивая вниз. Карина же опять визжала, осыпая мою спину кулаками. Глупая девочка наивно полагала, что меня это остановит. Пальцами скользнул ей под платье, натыкаясь на тонкую лямку атласных трусиков.
— Ты псих! Я тебя не хочу, и никогда не хотела, и никогда уже не захочу! Все, что ты там себе напридумывал — это все твоя больная фантазия, тебе лечиться нужно! — всхлипы и рыдания оглушали меня.
— Ах вот оно что… — внутри разлилось такое неприятное и болезненное чувство, словно кто кислоты хлестанул, все насквозь прожигая. Сразу вспомнились слова Ромы о том, что Карина никогда моей не будет и никогда не полюбит меня! Сука! Янчевская уже находилась на грани настоящей истерики. И тут меня осенило, что вообще происходит блядь!!Чёрт, уебок, ну что ты творишь!?Выходит что я защищал ее от синего Ромы, от того озабоченного типа в клубе чтоб самому же в итоге нагнуть ее на заднем сиденье своей тачки?! Отвращение и ненависть к себе заполнили меня целиком и полностью, горло сдавило с такой силой что прочистить не удавалось, сознание плыло я вдруг почувствовал себя последним гнидой и ничтожеством на всем белом свете, да так, что впору было бы на полной скорости уебаться в железобетонную стену. Я изумлённо посмотрел на рыдающую Карину и меня окончательно размазало…
Прости…
Прости…
Прости…
Все что генерировал мой мозг.
Глава 25
— Все, что
