его заполнять, чтобы хоть как-то отвлечься. Не смотреть! Ни в коем случае!
В аудитории повисла гробовая тишина. Делая записи в журнале, каждой клеткой и каждым атомом я ощущала на себе взгляд Егора. Он буквально тянул меня на себя, словно пытался загипнотизировать, заставляя поднять глаза и посмотреть на него. Я же отчаянно сопротивлялась до тех пор, пока моя спина не стала полностью мокрой, а капельки пота выступили на лбу. Терпя крушение по всем фронтам и не в силах больше держаться, я обреченно подняла голову на Егора и, естественно, сразу же встретилась с ним глазами.
Бешеная вспышка, разрыв! О, Хьюстон, у нас проблемы! Он, конечно же, смотрел! Боже, как он смотрел!
Я замерла, перестав дышать, неосознанно сжимая бумажки своими пальцами. Помещение вокруг меня пришло в какое-то движение. Земля ушла из-под ног, и я куда-то проваливалась, рвано дыша. Сидели и испытывали друг друга взглядами, все чувства оголяя. Прожигали, не в силах оторваться. Я чувствовала, как дрожали мои губы и наливались влагой глаза. А он все пытал и пытал. Черт, что за огненная схватка, что за борьба такая, ну что ты смотришь?! Зачем ты так смотришь?
Тишину в аудитории нарушил резкий треск. Это хрустнула ручка, которую Егор с силой сжимал, пронзая меня взглядом. Студенты зашуршали, повернувшись в сторону Селиверстова, а я тем временем, глубоко вздохнув, схватила в охапку первые попавшие папки и быстрым шагом направилась в подсобное помещение. Там же сразу эти папки отбросила в сторону и облокотилась о подоконник, тяжело дыша. Да я с ума схожу по нему! Я принимала эту информацию как страшный диагноз, как новости о приближении армагеддона! И что теперь? Что, блин, теперь делать?
Внезапно замок на двери подсобки щелкнул, и за спиной послышались приближающиеся шаги. Мне даже оборачиваться не нужно было, чтобы понять, кто это. Я могла узнать его по шагам, по присутствию, по запаху, да по всему, о, дьявол!
— Ну привет… — знакомый грубый голос, и я вздрогнула, не оборачиваясь. Под ребрами вдруг что-то скрутилось и заныло, а внизу живота уже привычно наматывался какой-то живой клубок.
Глава 27
— Я сума хожу… — лепетала, задыхаясь, жадно хватая воздух, словно выброшенная на сушу рыба.
Карина(с).
Егор остановился у двери и, закинув руки в карманы джинсов, улыбался во все тридцать два своей голливудской улыбочкой. Я же застыла в оцепенении, шокированная своими внутренними ощущениями. Бабочки в моём животе порхали и трепетали крыльями, вызывая в теле необъяснимые импульсы.
— Егор… Я… Нам нужно поговорить…
— Конечно, нужно. Как взрослые люди, да?
— Произошла чудовищная ошибка… То, что было в машине…
— Это все неправильно, мы не должны были! Не подходи ко мне, между нами ничего и никогда не может быть! Да? — с сарказмом имитируя мой писклявый голосок, насмешливо передразнил он.
— Все верно… — я огорошено застыла, уставившись на парня.
— Карина… — произнес с какими-то нежными, даже сладкими интонациями, подходя впритык, и в очередной раз заставляя меня содрогаться от этой приближающейся энергии. — Заканчивай, прошу тебя по-хорошему. Это уже не смешно и даже тошно. То, что ты меня не хочешь, это мы уже в машине выяснили, — хмыкнул, обхватывая двумя пальцами мой подбородок и пристально заглядывая в самую душу. — Прекращай от меня бегать. Мы с тобой хотим одного и того же.
Я, как зачарованная, не двигаясь, смотрела Егору в глаза и на губы, закусывая свои. В глаза и на губы… Что за бесконечная пытка!
— Я скучал… — с этими словами Егор начал прокладывать дорожку от моей скулы к губам мелкими дробными поцелуями, максимально легко, практически не касаясь. Но это было так нежно и чувственно, что меня сразу пробило неконтролируемым ознобом, и стало трудно дышать. — Очень скучал. А ты? — одной рукой он мягко поглаживал меня по спине, якобы успокаивая, другой же гладил шею, слегка сдавливая. От этих одновременно властных и таких ласковых движений дрожь в моём теле становилась непрерывной. Я медленно вдыхала и так же медленно выдыхала, из последних сил пытаясь вернуть себе мнимый контроль, но мозг, как и, собственно, все тело, плавилось в руках Егора, словно масло. — Скучала, я вижу, что скучала, я знаю, я все про тебя знаю, Янчевская, — прожигал горячим дыханием мое нутро, легонько покусывая мочку уха. Черт, запрещённый прием, который попросту сводил меня с ума.
Я находилась в каком-то конвульсивном припадке, хныкая и практически до крови кусая свои губы, и… уже сама того не замечая, судорожно сжимала его плечи.
— Но ты так и не появился… — я пыталась парировать, но мой задушенный тихий шепот, казалось, не был слышен под гулкими ударами сердца. — И я подумала, что тебе все равно…
— Янчевская… — дыхание Егора то и дело срывалось, и я бедром чувствовала его раскалённую эрекцию. Слышно было, что ему тоже катастрофически тяжело себя сдерживать. — Я всегда поражаюсь, как в твоей красивой голове возникают такие бредовые мысли. Я же, по-моему, сказал, что люблю тебя! Что здесь непонятного?
От ошеломляюще мощной вспышки удовольствия меня выгнуло дугой в его руках. Господи, как же прекрасны эти слова! Сколько наслаждения и эйфории они, оказываются, мне несут! Хотелось просто разрыдаться от счастья! А я… Я ведь уже, наверное, его тоже люблю? Или как? Или что я чувствую? Боже, помоги!
Растворяясь в своих ощущениях, я одурманено коснулась губами колючей щеки, не понимая, что я собираюсь сейчас сделать — то ли поцеловать, то ли укусить. Тут же, будто бы понимая меня с полуслова, Егор запечатал мой рот поцелуем. Ни требовательным и грубым, как всегда, а очень нежным и до одури чувственным, так, как до этого было ему совершенно несвойственно.
Ахнув, я загорелась, вспыхнула, словно спичка, и очумело схватила Егора за шею, потащив на себя. Он сегодня был ласковым и предельно сдержанным, якобы спугнуть меня боялся! А я что?! А мне мало! Мне всего его, оказывается, мало!
Резко подавшись вперед, сама впилась в его губы, жадно вбирая и тем самым срывая задушенный стон Егора.
— Я с ума схожу… — лепетала, задыхаясь, жадно хватая воздух, словно выброшенная на сушу рыба. Мне казалось, что душу из тела выбивало жарким стремительным потоком воздуха.
— Я уже сошел… — с этими словами Егор совершил какое-то то резкое, стремительное движение. Развернул меня к себе спиной, заставляя мою спину выгнуться. От такого пируэта у меня тут же подкосились ноги, и я лихорадочно схватилась руками за край подоконника. Рука парня тем временем скользнула под кружево моего бюстгальтера, и
