Читаем без скачивания Сердце января (СИ) - Мариан Фелис

— Что-то случилось? — уточнил Кубик и, не дождавшись реакции от задумавшегося солиста, рявкнул. — Эй, Хил! Что случилось?

— Ничего серьёзного, — торопливо ответил парень, уже заезжая в подземный паркинг. Он видел, с какой теплотой и любовью на Соню смотрели участники группы. Особенно Якубов. Поэтому предпочёл сохранить её состояние в тайне. — Пустяки, пару синяков заработал и, скорее всего, отравление. Кажется, в клубе мне что-то подсыпали в стакан. Ну, так что? Дашь номер?

Кубик чертыхнулся, снова попросил своих гостей помолчать хоть секунду и строго отчеканил.

— Сейчас скину. Как встретишься с ним, позвони. Хочу быть уверенным, что ты там жив.

Хилин бросил трубку и почти сразу, как только пришло сообщение, набрал незнакомый номер. Он минут десять объяснял, что не так, что с девушкой произошло по его мнению, просил за любые деньги приехать врача на дом немедленно. Даже предложил самому подъехать к нему. К счастью, мужчина жил в соседнем доме и уже буквально через пять минут был в гараже, рядом с иномаркой парня.

Чуть за сорок, в домашней пижаме, прикрытой халатом, и тапках, с чемоданчиком в руках — он всё равно выглядел солидно. Особенно добавляла авторитета благородная седина и строгие очки, которые врач то и дело поднимал на макушку, чтоб протереть заспанные глаза. Он бегло осмотрел девушку, задал уточняющие вопросы, выписал пару лекарств и строго-настрого наказал немедленно отправиться в ближайшую аптеку.

Пока Арс бегал за препаратами, доктор ещё раз, но уже детально, осмотрел девушку, пощупал живот, что-то записал себе в телефон и дождался парня. Перед уходом он сперва настойчиво отказывался от пары смятых купюр, найденных в кармане дорогих брюк музыканта, после с натужной улыбкой кивнул и протянул рокеру листок с ручкой.

— Лучше подпишите, пожалуйста, для Ларисы. Это моя дочь. А деньги оставьте.

Перед уходом доктора Сеня незаметно положил одну из купюр ему в карман халата и с облегчением отпустил мужчину дальше спать.

Хил вздохнул, пристально посмотрел на пол, обшитый алькантарой и залитый уже частично высохшей рвотой, на кожаные сидения в песке и грязи от обуви, а после на Соню — беззащитную, свернувшуюся калачиком, неестественно бледную и худую. Ярость поднималась в груди парня — кто же посмел подмешать в коктейль химию? У кого поднялась рука? Он сам лично проверял всё!

И тут в его голове, будто гром среди ясного неба, всплыл эпизод, когда Саша несла целый поднос с напитками.

Тот стакан с мохито был для него! Только зачем? Это не укладывалось в логической цепочке. Арс решил, что Александрова хотела подстроить очередной спектакль. Опоить его и сделать видимость, будто они зажимаются, словно между ними что-то есть. Как вариант. Тогда Соня бы больше никогда с ним не заговорила.

Парень начал вытаскивать из машины девушку. Короткое платье оголяло её пятую точку, но Арс только повязал свой пиджак вокруг талии девушки, подхватил её на руки и постарался закрыть машину. Когда тёплые ладони Дроздовой потянулись к нему и сомкнулись позади шеи, на лице парня растянулась довольная улыбка.

Она всё ещё что-то чувствовала. И от осознания этого факта становилось легче.

22

Соня

Я плыла. Медленно покачивалась на волнах, стремясь вперёд, не в силах открыть глаза и осмотреться. Создавалось ощущение, будто я попала на корабль в самый шторм, от которого мне хотелось забиться в туалете, обнять фаянсового друга и не выходить оттуда до самого прибытия на берег. Сосредоточилась и поняла, что мои пальцы, которые с силой вцепились в мягкую ткань, прижимаются к чему-то горячему.

Кожа к коже.

Внутренности сжались в тугой комок от страха. Крепкие мужские руки придерживали меня за спину и ноги, отчего становилось ещё страшней. Последнее, что помнила — обеспокоенное лицо Арсения в клубе. Кажется, мы танцевали, а потом всё…исчезло.

С обречённым стоном попыталась пошевелиться и услышала убаюкивающее:

— Ш-ш-ш, тихо, мы сейчас придём.

Голос Хила подействовал на меня успокаивающе. Оставалось только уточнить, куда же он пытался переместить моё тело, но я быстро поняла, что делать этого не стоит — неприятный комок сидел в горле и был готов вырваться наружу.

— Обхвати меня сильнее, — попросил парень.

Собралась, мысленно превратилась в воительницу и попыталась вскарабкаться поближе к шее. Раздался звон ключей, тихая ругань. Он пытался открыть дверь и не мог этого сделать свободно со мной на руках. Мы шли к нему домой.

Вдохнула приятный запах духов Арса, успокоила бешено бьющееся сердце. Не открывая глаз, повторяла про себя девиз вечера.

“Просто друзья”.

Любопытство подмывало открыть глаза и осмотреться, я точно не была в личном жилище парня. Ведь не мог он притащить меня домой к родителям! Или всё же мог?

В квартире парень быстро положил меня на мягкую поверхность и попросил подождать. Это и оказалось решающей ошибкой. Стоило моей голове принять полностью горизонтальное положение, как противный комок в горле полез вверх. Я из последних сил повернулась на бок, чтоб не замарать мебель, как съеденная вечером тортилья вырвалась наружу.

Мужская рука ловко придержала мои волосы.

— А ведь это были новые брюки, — меланхолично усмехнулся Арс.

Осматриваться, открывать глаза или рот и вообще в принципе существовать резко перехотелось. Стыд горячей волной захлестнул щёки, наверняка со стороны я была похожа на помидор.

— Полегчало? — сочувствующе уточнил Сеня и легонько погладил меня по плечу.

Отрицательно мотнула головой.

— Полежи немного, я всё подготовлю.

Он быстро ушёл. По звукам я могла различить закрывшуюся на ключ дверь, включившуюся воду в ванной, осторожные шаги и шорох пакетов. Я замерла в ожидании, прислушиваясь к своим ощущениям.

Тошнота отступила, хоть и явно временно. На языке остался кислотный привкус. Тело ломило, крутило и горело. Кожаный диван приятно холодил оголенные руки и ноги. Дышалось с трудом, будто кто-то положил на грудную клетку камень. Время тянулось медленно.

Хил подошёл ко мне, повозился рядом с диваном, загромыхал чем-то пластиковым, напоил меня каким-то лекарством, приговаривая ворчливо, чтоб не брыкалась, и снова ушёл.

Я с трудом разлепила тяжёлые веки и в силу возможностей осмотрелась: светлые, чуть сероватые стены, минимум мебели и декора, деревянные балки на потолке, огромный кухонный гарнитур, бордово-коричневый кожаный диван, на котором я и лежала. Голубой тазик на полу.

Арс появился из коридора в потасканных джинсовых шортах до колена и футболке из клуба. Бережно взял меня на руки, перенёс в другое помещение и положил на большую двуспальную кровать. В комнате с фасадным остеклением было просторно и свежо: на стене висел огромный телевизор, рядом с кроватью примостились тумбы, около стены-окна стоял белый письменный стол. В углу притаился небольшой шкаф, который, казалось, вообще не использовался по делу: дверцы были распахнуты и обнажали пустые полки.

Через пару минут Сеня появился с подносом, после переместил сюда же тазик. Парень сел рядом, пощупал лоб, кожу рук и шею. Сфокусировать взгляд на его лице получается с трудом.

— Ты горишь, — констатировал обеспокоенно.

Мне в этот момент казалось совсем наоборот. Озноб заставлял меня дрожать и думать о пушистом одеяле, находящемся подо мной.

— З-з-закрой меня, — зуб на зуб не попадал. Хотелось в тепло. — Х-х-хочу спать. З-з-закрой чем-нибудь.

Прикрыла глаза от усталости.

— Будешь спать в одежде? — в его голосе сквозила насмешка.

— Х-х-хочешь, чтоб сняла ее? — постаралась вложить во фразу максимум язвительности. Казалось, мозг работает на последнем издыхании. Вот-вот, и я снова отключусь.

— Я очень об этом мечтаю, — ласково прошептал, — но зная тебя, ты еще и скафандр с радостью бы сверху надела.

Только фыркнула вместо ответа. Времени оставалось мало. Сознание отключалось. Когда мы всей семьёй ездили к родственникам на юг на автомобиле, я обычно всю ночь перед приключением не спала, ворочалась, размышляла. А уже в пути, глядя во все глаза по сторонам, начинала отключаться. Сама того не понимала: вроде бы всего лишь моргнула, а солнце уже не висело над головами, торчало из-за деревьев, окрашивая небосвод в красный.