что-то сказать, но как будто не мог говорить громче шёпота. А значит, в ближайшее время он не сможет творить могущественную магию. Страх глодал меня изнутри. Если Гэлин не сумеет создать портал, и на нас охотятся гигантские волки, то у нас не оставалось права на ошибку.
— Пошли, — прошептала я. — Скалей.
С клинком в моей руке мы снова побежали.
Мы срезали через руины разрушенного здания и направились на другую улицу. Вой пронёсся по воздуху, заставляя камни дрожать, и Гэлин затащил меня в дверной проём. Как раз вовремя — мимо пронеслись два волка со светящимися в темноте глазами.
— Они не могут чуять нас из-за дождя, — прошептал Гэлин.
Когда волки миновали, мы снова тихо выбрались из укрытия, двигаясь уже медленно. Дождь хлестал ледяными полосами, бил меня по коже. Одежда полностью промокла, я начала дрожать.
Низкий рык дрожью прокатился по горизонту и разнёсся по руинам.
Гэлин снова дёрнул нас в дверной проём. Дождевая вода текла по его татуированной груди маленькими ручейками.
— Али, — прохрипел он. — Тебе надо начертить портал. Мой голос недостаточно хорошо работает, чтобы произнести заклинание. Ты же делала это ранее. Когда тролль… — он вздрогнул и умолк, прикрыв глаза. Ему явно было больно говорить. — Я помогу с рунами.
Я втянула глубокий вдох.
— Ладно.
Гэлин скользнул за меня, прижавшись своим сильным телом. Тепло его груди окружило меня, и он скользнул ладонью по моей руке, посылая горячую дрожь по всему телу.
Отвлекает. Если он хотел, чтобы я сосредоточилась на заклинании, ему надо перестать отвлекать меня.
Я подняла руку, выставив указательный палец и приготовившись чертить заклинание. Гэлин обхватил мою ладонь, помогая довести форму рун до совершенства. Его дымчатый мужской запах окутывал моё тело словно ласка, и я чувствовала его магию, вибрировавшую на моей коже. Моя спина выгнулась, дыхание участилось.
Любовь. Мне надо подумать о любви.
Пока моя рука двигалась, я сосредоточилась на своём голосе, на словах заклинания, на чувстве любви. Раньше, вися на лестнице на горе Стетон, я не имела времени подумать о каком-то конкретном моменте, когда моё сердце казалось полным. Я просто сделала это. Каким-то образом это просто вышло из меня.
Но теперь я попыталась вспомнить, что говорил мне Гэлин. Как он объяснял, что всегда думал о своей матери, о любви, которую открыло ему горе после её смерти. Я пыталась подумать о своей маме, но это было слишком давно. И я в основном помнила её только больной, на смертном одре. Я была такой маленькой. Я даже не помнила её лицо.
Завыл волк. Так близко и громко, что я почувствовала, как мои лёгкие вибрируют в груди. Любое чувство любви, которое я могла найти в себе, сменилось слепым ужасом.
«Любовь».
В тридцати метрах ниже по улице в поле зрения показался огромный волк — высотой почти три этажа, тёмная свалявшаяся шерсть и длинные лапы. Он понюхал землю, затем поднял голову и завыл.
Гэлин попытался заговорить, но опять получился лишь шёпот.
— Бежим.
Мы бросились вниз по улице прочь от волка.
Мы резко свернули налево, и Гэлин показал на разбитое окно. Я запрыгнула туда, едва не задев зазубренные осколки стекла. Гэлин не отставал.
Волк пронёсся мимо, его гигантские когти громко клацали по мрамору. Мы снова побежали по интерьеру заброшенных зданий, перепрыгивая горки разбитого мрамора и пригибаясь под сломанными балками.
Всюду вокруг нас лихорадочный вой разносился по городу, оглушая нас. Волки устроили настоящий хор охотничьих воплей. Они жаждали нашей плоти. Похоже, теперь они нас окружили.
Когда мы добрались до края квартала, я увидела, что мы наконец-то оказались у огромной замковой стены, построенной из мраморных блоков высотой в шесть метров.
К сожалению, двери нигде не виднелось.
Мои лёгкие тяжело раздувались, пока я смотрела на Гэлина.
— Что теперь? — спросила я одними губами.
Он кивнул на стаю волков, и меня накрыло пониманием. Они охраняли вход.
Другого способа попасть внутрь не существовало.
Двигаясь уже медленнее, мы стали пробираться к ним. Замковая стена защищала нас справа, и мы следили за улицами слева. Искали любые признаки движения. Когда мы добрались до особенно широкого и просторного бульвара, я увидела, что примерно в тридцати метрах впереди в мраморе вырезаны гигантские двойные двери. Над ними на камне написаны руны. К сожалению, отсюда я не могла их прочесть.
Мы подкрались ближе, и меня опять пронзило страхом. Весь конец бульвара и двойные двери преградил волк с абсолютно чёрной шерстью и большими зелёными глазами, сверкавшими в темноте. Это был самый крупный волк из всех, что я видела до сих пор.
Моё сердце пропустило удар, когда голова зверя повернулась в нашу сторону, и я осознала, что он нас заметил. На мгновение его зелёные глаза остановились на мне, а потом он поднял массивную голову и завыл.
На другой стороне бульвара послышался шум рассыпающихся осколков, затем показались ещё два волка. Страх, просачивающийся в мои вены, заставил кровь застыть.
— Скалей.
Мы с Гэлином бок о бок двинулись на бульвар, прочь от волков. Я крепко сжимала Скалей.
Затем чёрный волк тявкнул, и появилась ещё одна пара волков, отрезавшая наше отступление.
Гэлин встал прямо за мной, так что мы оказались спина к спине. Крадущиеся волки смыкались вокруг нас… два лицом ко мне, два лицом к Гэлину. Большой чёрный альфа продолжал наблюдать со ступеней замка.
Дождь начал стихать, мокрые камни бульвара блестели в лунном свете. Пара волков напротив меня подбирались всё ближе, ледяной туман кружил вокруг их лап.
Я метнула Скалей, и клинок сверкнул в свете луны. Бросок получился хорошим, но когда кинжал был уже близок к цели, волк повернул голову в сторону, и Скалей пролетела мимо, безвредно упав на камни.
Чёрт.
— Скалей.
Гэлин позади меня пытался заговорить, но получился лишь тихий хриплый звук.
Мои челюсти сжались. Из всех возможных моментов он именно сейчас потерял возможность нормально говорить…
Но если я не могла призвать любовь… что насчёт злости? Я бросила Скалей и подняла руку. Я как можно быстрее принялась чертить Кано.
Пара волков напротив меня присела, приготовившись к прыжку. Слюна предвкушения капала с их челюстей. Через считанные секунды они набросятся на нас и разорвут в клочья.
Я стиснула зубы, позволяя ярости нарастать во мне. Я зашла так далеко не для того, чтобы стать собачьим кормом. Я Али, дочь Волундара. Я Императрица, правительница всех эльфов. И я могу творить магию.
Злость во мне раскалилась добела. Бушевала в моих венах подобно расплавленной
