На свою голову, бл.дь! Будто мне нельзя было сказать. Я бы Ефима отправил или сам подъехал бы к Пастору потрепаться.
Уладил бы вопрос. Но тогда бы точно не познакомился с Оливией.
Эх… Грехи наши тяжкие.
– Мы сейчас разыскиваем Родиона Яглина, – продолжает между тем Сарычев. – Никак найти не можем. И Зубовых тоже. Это мать и отчим потерпевшей…
– Ефим, – кошусь на старого друга, сидящего напротив.
– Да что их искать, – пожимает он плечами. – Сейчас привезем, Феликс Алексеевич, – добавляет радостно. И скалится, будто днюха у него. Сука….
– Откуда привезете? – оторопело переспрашивает прокурор и сейчас же спохватывается. – Нет. Пожалуй, я об этом знать не хочу.
И смотрит на меня настороженно, будто я рабовладелец местный.
– Сам не знал, – развожу руками, как только Ефим выбегает из кабинета.
– Ну да, ну да, – вторит мне Сарычев. И довольно потирает ладошки. – Это что же получается… Мы сейчас три уголовных дела одним махом расследуем. Три палки поставим… Это хорошо.
– Я так понимаю, что к убийству моего повара тоже Небесные причастны.
– Да, – кивает Феликс. – Хотели внедрить к тебе своего человека. Но что-то пошло не так.
– Я не понимаю… Лайму зачем убивать? Ксению? На нас с Оливией покушаться?
– Не знаю, – пожимает плечами Сарычев. – Но скорее всего, тут вопрос денег вырисовывается. Грохнули Лайму, тебя бы следом, – спокойно заявляет он. – Оливию тоже. С кем бы пацан остался? А он наследник, между прочим, всех твоих хуллиардов.
– Сестра у меня есть… – рявкаю свирепо. – Племянница, родители… Да мало ли… Фиговые у тебя версии, прокурор, – поднимаюсь с места.
– Ну, какие есть, – философски роняет Сарычев.
– Придумай другие, – прошу душевно. – Не впутывай мою семью, пожалуйста.
– Тогда из личной неприязни, – усмехается криво Феликс.
– Договорились, – киваю и выхожу на свежий воздух.
Приподняв воротник, вжимаю голову в плечи, надеясь спрятаться от дождя и ветра. Быстрым шагом иду к тачке, припаркованной около управы. И плюхнувшись на заднее сиденье, приказываю водителю.
– К Морозовым, Дима.
Машина трогается. Утробным ревом взрывает тишину уставшего за день города и несется по пустым улицам и проспектам, умытым вечерним дождем.
А я как пацан смотрю в окно и мечтаю. Сейчас приеду, сгребу Оливию в охапку и сообщу родственникам важную новость.
Я женюсь, братцы-кролики!
Глава 36
Глава 36
Федор приезжает поздно вечером, когда Морозовы, уложив спать детей, сами маются из угла в угол. Свет притушен, постели разобраны. Людям бы отдохнуть. Но нет. Все ждут Анквиста. Очень неудобно. Да еще и Дамир хнычет. Тянет свое любимое «Мама… Мася… Моя» и вздыхает тяжко, будто что-то понимает маленький человечек.
Слышу, как внизу срабатывает домофон, хлопает калитка, и бегу к окну. С высоты второго этажа наблюдаю за припаркованной во дворе иномаркой, мигающей фарами и сигнальными огнями. Сначала из нее тяжело и устало выбирается Анквист, а затем суетливо выскакивает водитель Дима.
– Пойдем, встретим твоего папу, – шепчу в маленькое ушко и вместе с Дамиром спускаюсь в прихожую.
– Ну как? Что-то удалось узнать по горячим следам? – слышу приглушенный голос Морозова.
– Да, твой прокурор все раскопал. И мои ребятишки подсуетились, задержали всю небесную гопоту, – роняет пренебрежительно Федор и тут замечает меня.
– Привет, – совершенно привычным жестом сгребает меня в охапку. Целует в висок, забирает Дамира и объявляет буднично и устало. – Дорогие родственники, мы решили пожениться.
– Оля, – с укором улыбается мне Валерия. – Ты почему ничего не сказала…
– Не знала, когда Федор захочет сообщить. Мы только сегодня решили…
– Ну и молодцы, – серьезно кивает Морозов и приобнимает жену за плечи. – Лер, такое событие надо отметить…
А у меня внутри что-то екает от беспричинной тревоги.
«Неужели Тимофей решил, что это брак по расчету?» – склонив голову, вслед за Лерой бреду на кухню.
Ни кольца, ни цветов. Одно бла-бла-бла. Но Анквисту выгодно на мне жениться. Сын не будет расти с чужой женщиной,
– Дядя Федя, – словно прочитав мои мысли, вскидывается Лера. Меряет изучающим взглядом родственника. – А кольцо где с бриллиантом? Или ты нас разыгрываешь? Что-то вы не похожи на счастливую парочку.
– Так только с похорон, Лера, – пресекает разглагольствования племянницы Анквист. Вместе с Дамиром садится в кресло. И когда ребенок тянется к пустой кружке, бросает беспомощно. – Оль, он пить хочет.
Подаю воду в детской кружке. Затаив дыхание, смотрю, как маленький упрямый человечек сам пьет. И мне кажется, не могу наглядеться. Вроде только вчера родился, а уже сам разговаривает и пыхтит, пухлыми ручонками удерживая чашку.
– Все будет, и цветы, и бриллианты, – решительно заявляет Федор. – И помолвку отметим, и свадьбу закатим пышную. Да, Оль? – мажет по мне темным взглядом.
– Да, конечно, – блею нерешительно и сама не верю ни одному слову. Кажется, Анквист сейчас разыгрывает какой-то фарс. А я, Морозовы и Дима участвуем в постановке.
– Лера, ты только бойца моего покорми, ладно? – роняет Федор мягко. – И особо не хлопочи. Сейчас по пятьдесят выпьем за наше счастье, и по домам.
– Как скажешь, – пожимает плечами Лера. – Мне несложно.
– Закуску какую-нибудь сообрази. И хватит. Не время поляну накрывать.
Вроде бы как беспокоится о хозяйке, а получается, и тут облом. На ходу опрокинули по рюмашке и разбежались.
– Совет да любовь, – весело тянет Морозов, поднимая стакан с виски.
Такой же зажимает в заскорузлой пятерне Анквист. А нам, девушкам, положено сухое белое. Я его терпеть не могу. Но кто бы поинтересовался.
– Горько! – озорно выкрикивает Лера.
Федор по-хозяйски притягивает меня к себе. Инстинктивно тянусь к нему под привычный вздох Дамира.
– Мама моя… Мася. Папа – кака.
Малыш отталкивает Федора и перелезает ко мне на руки.
В горле перехватывает от накатившего ужаса. Лайму только сегодня похоронили, а мы уже женимся. Не по-людски как-то!
Но Анквисту все нипочём. Затыкает мне рот требовательным поцелуем и, на силу оторвавшись, косится на Дамира.
– Маленький предатель.
Все смеются, а Федор, поднявшись с места, снова командует.
– Все, Олечка, поедем. Людям спать пора. Завтра на работу. Да и нам бы хоть к часу ночи домой вернуться.
Снизу вверх растерянно смотрю на высокого крепкого мужчину в мятом свитере и джинсах. Залипаю взглядом на широких плечах, на жестких морщинках, застывших на лице, на умных серьезных глазах, равнодушно скользящих по мне и Дамиру.
Буду ли я счастлива с Федором? Или через год разбежимся? У меня нет ни ответа, ни уверенности отменить этот безумный фарс. Будто что-то затягивает в бездонную воронку. Ни выплыть, ни позвать на помощь.
– Да, конечно, – послушно поднимаюсь с места. Деваться мне по-любому некуда.
«Может, съехать в общагу? Как вариант!» – веду мысленный диалог, но и оставлять ребенка Анквисту не хочу.
А значит… Положение мое безвыходное.
Вместе с Дамиром поднимаюсь наверх по деревянным лакированным ступеням. Наскоро переодеваюсь сама, одеваю ребенка. Прикусываю губу от отчаяния. И оборачиваюсь на стук открываемой двери.
– Можно? – в комнату входит Лера.
– Да, конечно, – выдыхаю тихонечко.
Мне бы только не расплакаться сейчас. Не кинуться на грудь малознакомому человеку и не выплеснуть все свои обиды, горести и страхи.
Нельзя. Надо сначала поговорить с Федором. Может, не все так страшно, как мне кажется.
– Все в порядке? Ты действительно выходишь за нашего Федьку по любви? – смотрит на меня внимательно Лера. В усталых глазах виднеются тревога и участие.
Хорошая племянница у Федора. Но она его человек. И мне нет смысла с ней откровенничать. А я… теперь точно осталась одна. Даже посоветоваться не с кем.
– Все хорошо, Лер, – киваю я, надевая на Дамирку ботиночки. – Просто день очень тяжелый. Я все о сестре думаю…
