меня, я остался в Лондоне без руки.»
«Не говори глупостей».
«Ты любишь ее больше, чем меня. Вот к чему это сводится, не так ли?»
— Я люблю ее как кузину. Когда она в опасности, я не могу не беспокоиться об Имоджин. Он бросил взгляд на кровать. «Я люблю тебя совсем по-другому.
Вскоре после рассвета они были в его студии на верхнем этаже дома в Челси. После беспокойной ночи, проведенной в мыслях об Имоджин, он почувствовал непреодолимое желание вернуться к своей семье. Уехав под покровом ночи, он не был уверен, какой прием его ждет, но, тем не менее, чувствовал побуждение вернуться в Оксфорд. Долли расценила это решение как предательство.
«Ты сказал, что я научила тебя, что такое свобода», — вспомнила она.
«И я бесконечно благодарен тебе, Долли».
«Так почему ты ставишь ее выше меня?»
«Это не то, что я делаю. В большинстве случаев ты всегда будешь на первом месте».
«Докажи это», — бросила она с вызовом.
«Что ты имеешь в виду?»
«Если ты действительно любишь меня, возьми меня с собой в Оксфорд».
«Я не могу этого сделать», — пролепетал он.
«Вот именно — ты стыдишься меня, Джордж Воэн».
Я горжусь тобой больше, чем кем-либо еще в моей жизни. Ты изменила мой взгляд на мир, Долли. Никто другой не смог бы этого сделать. Жизнь и работа с вами заставили меня почувствовать, что я в раю.»
— Тогда останься здесь и дай мне вторую руку. «Она придвинулась ближе, чтобы обнять его. — Я буду чрезвычайно благодарна, «промурлыкала она. — Ты понятия не имеешь, какие угощения я бы приготовила для тебя. Зачем беспокоиться о своей прошлой жизни? Оставь это в прошлом навсегда. Она погладила его по волосам. «Пойдем со мной в постель и все обсудим».
«Прости», — сказал он, поддавшись на ее уговоры, но мягко отстраняя ее. «Это то, что я должен сделать. Я не оставлю тебя, Долли. Я вернусь прежде, чем ты поймешь, что я ушел.»
«А ты расскажешь обо мне своей семье?»
«Я… мог бы так и сделать».
«Хочешь ли ты сказать, что я значу для тебя гораздо больше, чем твой кузен?»
«Нет, я просто иду туда, чтобы предложить поддержку в сложной ситуации».
«Другими словами, — сказала она резко, — Долли Ренсон не заслуживает даже упоминания. Она прекратит свое существование, потому что будет тебя смущать. Настоящая свобода заключается в том, чтобы быть верным себе, Джордж. Это значит показывать всему миру, во что ты веришь и о чем заботишься. Ты не можешь быть беспечным художником в Челси и послушным сыном в Оксфорде одновременно. Ты не можешь жить в грехе и притворяться, что ведешь девственное существование. Это чистое лицемерие.»
«Хватит!» — заорал он, стукнув кулаком по столу. «В моей семье кризис, и мое место с ними. Если ты этого не можешь оценить, то ты понизил себя в моем уважении. Ты должна перестать быть такой адски эгоистичной, Долли. Чьи-то потребности больше твоих. Ради всего святого, научись принимать это. — Он поднял потрепанный саквояж и направился к двери. «Мы обсудим это подробно, когда я вернусь.
Долли сложила руки на груди. «Откуда ты знаешь, что я все еще буду здесь?
В то время, когда его мысли были сосредоточены исключительно на безопасности его дочери, меньше всего сэру Маркусу Бернхоупу было нужно нападение со стороны его невестки. В ту ночь он вернулся домой слишком поздно, чтобы она могла устроить ему засаду, поэтому она выждала, пока он спустится к завтраку. Прежде чем он успел войти в столовую, Кассандра Воэн выскочила из-за доспехов в холле, чтобы подойти к нему.
«Что происходит, Маркус?» — спросила она.
«Я рано завтракаю», — ответил он, удивленный ее появлением. «Что ты здесь делаешь, Кассандра?»
«Я приехал, чтобы присмотреть за своей сестрой и выяснить факты. Паулина и так в подавленном настроении. Зачем усугублять ее состояние, скрывая от нее правду? Вы хотите, чтобы ваша жена умерла от пренебрежения и беспокойства?»
«Паулиной не пренебрегали. Врач звонит каждый день. Что касается ее беспокойства, я разделяю его. Хотел бы я быть в состоянии облегчить его».
— Что-то затевается, «подозрительно сказала Кассандра. «Я знаю это.
«Тогда ты знаешь больше, чем я».
«Почему этот неприятный мистер Таннадайн остановился под нашей крышей? Я спал, когда ты наконец вернулся прошлой ночью, но его раскатистый голос разбудил меня. Я слышал, как он топает здесь, в холле».
«Клайв здесь в качестве нашего гостя», — сказал сэр Маркус, желая разглашать как можно меньше. «В конце концов, он заинтересованная сторона».
«А как насчет матери Имоджин? Разве она не заинтересованная сторона? Что касается ее тети, я очень заинтересован и не оставлю тебя, пока ты не посвятишь меня в свой секрет. Брось, Маркус. Мы взрослые люди. Скажи нам правду.»
Когда он впервые встретил Кассандру, сэр Маркус проникся к ней симпатией, потому что она была неизменно приятной и сравнительно сдержанной. Появление новой невестки, волевой и откровенной, притупило его привязанность, и он пытался избегать ее на светских мероприятиях. Теперь он был в затруднительном положении. Кассандра была слишком умна, чтобы от нее можно было отделаться ничтожным предлогом. Пока она была в доме, она прилипала к нему, как репейник. С другой стороны, если бы он сказал ей всю правду, информация была бы передана его жене, и он полагал, что это вызвало бы у нее еще большую тревогу, чем если бы она осталась в неведении. Неуверенный в том, что ему следует делать, он выбрал компромисс, решив обнародовать важнейшие факты, умолчав при этом о других.
«Все, что я могу тебе сказать, это… «начал он.
«Я хочу правды, — предупредила она, — без увиливаний».
«Имоджин и ее горничная живы».
«Слава Богу за это!»
«Однако о ее местонахождении у нас нет никаких подробностей».
«Тогда как ты можешь говорить, что они все еще живы?»
«Я сказал тебе все, что мог, Кассандра», — солгал он.
«Их похитили? Их удерживают против их воли?»
«Ты знаешь столько же, сколько и я.
«Кто-то связывался с тобой, не так ли?»
«Когда я узнаю больше, «сказал он, пытаясь улыбкой успокоить ее, «я обязательно передам эту новость вам и Паулине. Он отошел. «А теперь, с вашего позволения, я бы хотел позавтракать.
