так, как ему надо. Как ему удобно сейчас.
— Лежать, — рычит он, и этот рык пробирает до самого сердца, заставляет сбоить и терять всякое соображение.
Он не пустит меня. Пока не насладится моим безвольным телом еще и таким образом.
О-о-о…
Можно я сойду с этой планеты? Пожалуйста…
Снова цепляюсь за покрывало, непроизвольно совершенно выгибаясь от каждого пошлого касания, зажмуриваюсь крепко-крепко, но с закрытыми глазами еще страшнее, потому что теперь ничего не отвлекает от ощущений. Острых, жарких, максимально бесстыдных.
Разве можно так делать?
Разве это правильно?
И почему он… Я же… Черт, да я сама даже не смотрела туда никогда! А он не просто смотрит! И явно ему нравится то, что он делает!
А я… Я не могу больше… Не могу, не могу, не могу!!!
Сандр в какой-то момент ускоряется, и я все же не удерживаюсь в этом мире. Улетаю. Разбиваюсь на мелкие кусочки.
Острые, тонкие, хрупкие.
Он меня разбил совсем.
Я свое тело не чувствую. Трясет всю, волнами по мышцам бежит что-то ранее неизведанное, то, чему я и названия-то не дам никогда.
Не выдержав, кричу, хрипло и глухо, судорожно вжимаю кулак в рот, слезы льются из глаз…
Ощущаю, через все еще проходящие по телу волны, как мой мучитель мягко скользит выше, по влажной от напряжения коже, выше и выше. А затем и меня подхватывает, устраивая полулежа, подкладывая под голову высокую подушку.
Изумленно открываю глаза, встречаюсь взглядом с абсолютно темными, абсолютно сумасшедшими глазами зверя.
Он проводит царапучими пальцами мне по губам, раскрывает их:
— Оближи, — приказыает он, и я послушно вытягиваю язык. И облизываю. И только потом понимаю, что за вкус у него на пальцах. Мой. Это себя я пробую сейчас!
Осознание этого бьет в голову похлеще всего, что было до.
Новая ступень игры, да? Я не выдержу. Я свалюсь с этой ступени.
— Нравится? — спрашивает Сандр и, не дожидаясь моего ответа, наклоняется и целует. Мой вкус на его губах, боже… Что он… Совсем с ума…
Не сразу замечаю, одуревшая и безумная, что Сандр берет мою ладонь и кладет на…
О-о-о…
— Сожми, — шепчет он, отрываясь от моих губ и уперевшись второй ладонью в изголовье кровати, — сильнее. Вот так. Да-а-а…
Последнее слово он выдыхает возбужденно и сладко, чуть запрокидывая голову.
Смотрю на его мощную шею, колючий подбородок, тяжело поднимающуюся и опускающуюся грудь, короче говоря, куда угодно, кроме своей руки, которой сейчас управляет он.
В голове совершенно пусто, только удивление странное сейчас и вялое: “Это реально во мне было? Да? Как поместилось-то? У меня же пальцы… Едва смыкаются…”
— Сильнее, — Сандр внезапно оставляет мою ладонь, позволяя двигать дальше самостоятельно ею, и подхватывает меня за подбородок, жестко и горячо глядя в глаза.
Я под гипнозом словно, выполняю его приказ. И тону в темных омутах, без возврата.
— Сильнее, — снова приказывает он, — сильнее.
И целует меня, порывисто и грубовато, кусает со стоном.
Ощущаю, как дрожит его мощное тело, как мою ладонь заливает теплым… Это все — отстраненно, словно не со мной.
А со мной сейчас — его поцелуй, его порывистая страсть, неукротимая, бешеная энергия. Меня сметает этим напрочь.
Черт…
Похоже, я все-таки упала с уровня…
Хреновый я игрок…
___________________________
Ну как? Удержим Лику на поверхности? Или пусть тонет уже?)))))
Глава 32
— Ты чего-то бледная сегодня, сестренка. Плохо спала? Или вчерашний день так сильно напряг? Так ты привыкай, дальше круче будет…
Боже, да почему бы тебе не заткнуться?
В очередной раз сталкиваю со своего бедра наглую лапу Савы, похоже, после вчерашнего легкого помутнения, когда он был даже прикольным и веселым, вернувшегося к заводским настройкам, вяло ковыряюсь в сырниках, изысканно политых каким-то супер-легким соусом.
Аромат потрясающий, выглядит — отпад.
Раньше я бы все смела, только писк бы стоял. А еще бы блинчики с кленовым сиропчиком. И те офигенно вкусные штуковины с паштетом. И еще… Да глаза разбегаются, конечно.
И в другое время я бы… Но сейчас аппетита нет совершенно, хотя здоровенный стол, уставленный всем, чем только можно, тут оформлен покруче, чем на тех роликах, где отели супер олл инклюзив обозревали блогеры всякие.
Я, помнится, смотрела на картинку и не верила, что такое есть в реале. Что люди так живут.
А, оказывается, куда круче живут.
И не только на отпуске, а каждый день.
И это все настолько привычно для них, что носы воротят, выделываются, строят бедную Елену, выговаривают, что пирожные слишком калорийные, а кофе на однопроцентном молоке, вместо обезжиренного… Ужос-ужос…
Я даже от своих тягостных мыслей отвлекаюсь, удивленно рассматриваю Вику, капризно надувающую и без того надутые губы.
На ее капризы, правда, никто из присутствующих за столом внимания не обращает. Кроме бедолаги Елены, само собой. Но тут ничего не поделаешь, работа у нее такая.
А так все заняты исключительно своими делами.
Главный монстр-хозяин, Сим-Сим, задумчиво крутит в пальцах вилку и одновременно что-то быстро скролит в телефоне, изредка отвлекаясь на разговор со старшим сыном.
Старший сын, монстр-заместитель главного, с на редкость скучной и суровой мордой равнодушно пожирает омлет. И я бы поверила в это равнодушие, если б не взгляды, которыми он меня периодически одаривает.
Я не хочу на него смотреть, но все равно смотрю. А он прямо ловит эти моменты и пересекается со мной глазами. И ох, как меня продирает! Дрожь неконтролируемая по всему телу идет! И сидеть становится больно. И дышать тяжко. И в ушах гул. Особенно, когда в памяти его слова всплывают, те , что он утром сказал, перед тем, как покинуть мою комнату, оставляя меня, измученную и обессиленную, на измочаленной кровати.
Он сказал: “До встречи”.
И поцеловал.
Гад.
А я была до такой степени обескуражена и слаба, что даже не попыталась его тормознуть, чтоб просто уточнить, а что, собственно, он имел в виду?
До встречи? Когда? Утром за столом? Днем? Вечером? Или… ночью?
От последнего предположения я и покрываюсь ледяным до озноба потом. Очень уж взгляды у зверюги страшные. Обещающие.
— Нет, ты все-таки бледная какая-то…
Да заткнешься ты уже или нет, мелкий монстр? Пну ведь сейчас под столом!
— Сава, — холодно говорит Сандр, — замолчи.
Это,
