бывал здесь довольно часто, то знал, что это дочь главного врача и учителя его сестры.
— Не по нам с тобой такие птицы. — грустно и неожиданно здраво, по-взрослому сказала Божедарка, заметив, на кого он смотрит.
Подросток густо покраснел, застигнутый врасплох наблюдательностью своей маленькой сестры. Абсей тоже заметил интерес друга к девушке и с досадой добавил:
— Да что ж вас тянет-то на дворян-то? Что Божедарка, что ты... Не ровня мы им... И Ивану не ровня, хоть он и ходит к вам в гости. И небось на завтра опять его пригласила?
Брат с сестрой синхронно вздохнули: оба знали о сословном неравенстве и оба понимали всю тщетность своих грёз.
Интерлюдия I
ИНТЕРЛЮДИЯ I
Мерно покачиваясь в седле на идущем рысью скакуне, Есений из рода Бастор, барон Басторич, граф Разажский и Оршанский, в прошлом целитель на службе Великого княжества Сатария, думал. А подумать было о чём: внезапное нападение, плен и встреча с теми, кого он считал навсегда потерянными, принесло в его жизнь кардинальные изменения. Оказывается, что те, кого он считал погибшими в той страшной и долгой войне, воевали и после её окончания ещё лет двадцать. И даже сейчас, по прошествии столького времени, они не смирились и готовы с мечом в руках начать новую борьбу. И не только с мечом... В то, что новое оружие даст большое преимущество в войне против эльфадов, он не очень верил. Но надеялся, что в первых боях оно поможет уничтожить армию графства Кирби. Потом эффект неожиданности пропадёт, враг научится ему противодействовать, и война опять будет вестись мечами и магией. Главное, успеть добраться хотя бы до тех потомков графа Лерогли, которые сейчас носят корону графа Кирби. С прямыми наследниками расправиться будет трудней, но он приложит все силы для этого. Смерть сына и родителей до сих пор не была отомщена, но он про неё не забыл, нет. Две попытки дотянуться до врага закончились неудачно, посланные Алимом люди погибли. Третья увенчалась успехом частично: была убита дочь Лерогли, но сам граф и два его сына остались живы. Было ли ему жалко шестнадцатилетнюю девушку, погибшую перед свадьбой по дороге к жениху? Нет. Только досада, что стрела угодила в неё, а не в её отца. Что ж, пора довершить начатое.
— Алим, сколько времени займёт подготовка для устранения графа Арпала Лерогли и его семьи? — Есений повернул голову к скачущему чуть позади на вороной кобыле помощнику.
Алим до сих пор терзал себя за вчерашнее событие; расслабился, потерял бдительность, ну как же — идём-то по своей земле, зачем нам боковое охранение? Итог: смерть восьми десятков опытных солдат, а он и граф в плену. И то, что это была не его охранная сотня, а сам он присоединился к графу день назад, не снимало с него вины. Бывший охотник на зверей, переквалифицировавшийся на охотника на людей, иногда выезжал инкогнито для проверки поступившей жалобы на произвол какого-нибудь дворянина или чиновника. Крайне редко, просто чтобы развеяться. Алим со злости сплюнул в дорожную пыль: развеялся, дери его демоны! Стоило оставить графа одного, и вот... результат!
— Злость — это хорошо, — заметил его самобичевание Есений. — Она стимулирует не повторять ошибки. Так сколько?
Начальник его охраны, благоразумно не ставший напоминать графу, что, отправляясь в поход, надо брать с собой минимум десяток личных телохранителей, ответил:
— Год, ваша светлость. У нас есть агенты в королевстве, но около Лерогли нет никого. Попытки внедрения проводились очень давно, но после четырёх провалов я отдал приказ об их прекращении.
— Когда был последний провал?
— Тридцать лет назад, ваша светлость.
— Достаточно долго. Тогда ещё был жив Кадор Лерогли, и он серьёзно относился к своей безопасности... Думаю, его сыновья утратили былую настороженность, и можно подвести к ним наших людей. Ну да тут всё зависит от их начальников охраны.
— Ваш приказ будет выполнен, ваша светлость.
— Только без спешки, Алим, нужно всё делать аккуратно. Впрочем, — коротко хохотнул граф, — учить тебя не буду, ты же виртуоз в своём деле.
— Как и вы, ваша светлость, — с глубоким почтением, без тени лести ответил старый соратник.
Уже несколько десятков лет находится он рядом со своим сюзереном, верный ему до фанатизма, готовый отдать за него свою жизнь и забирающий жизни его врагов. Он начал этот путь со своим господином простым охотником, сейчас он начальник его охраны и глава Тайной канцелярии. И раз его господин решил начать войну за восстановление из осколков Великое княжество Сатария, он приложит все силы для достижения этой цели. А война предстоит тяжёлая, кровавая, ведь на западе княжества графства Кирби, Мурком и Метсквое находятся под Рондийской короной. И то, что Есению в своё время удалось отбить принадлежащую ему Разажскую вотчину, было результатом его неожиданно открывшихся талантов военачальника и дипломата. До войны он был всего лишь гражданский магистр--целитель, а тут пришлось и воевать, и договариваться с эльфадами, чтобы они не вмешивались. Позже он умудрился относительно легко прибрать к рукам Оршанское графство Но тут свою роль сыграло то, что Рондийское королевство на тот момент вело затяжную войну с Великим герцогством Беркусия и не могло помочь своим вассалам. Графы Аркейский, Вингрод, Харбарский, Вланский, Гиперский и Ярский привыкли к абсолютной власти, и найти среди них союзника, хотя бы временного, будет тяжело. Тем более, что из старых графских династий Великого княжества лишь его господину посчастливилось сохранить жизнь и графский венец. Остальные рода погибли в долголетней войне. Все, кто сейчас сидел на их месте, были сыновьями и внуками простых баронов. Тех смелых, умных и жестких людей, что смогли взять власть с помощью меча и интриг во время всеобщего хаоса. Тех, за кем не было поддержки государства и своих кланов, как за теми же рондийскими аристократами, что уселись на графский трон в Кирби, Метсквое и Мурком. Вдобавок Есений являлся магом и долгожителем, что вызывало лютую зависть у его соседей. Но как сказал сын барона Дортича Иван: «Осёл, гружённый золотом, откроет дверь и в крепость, и в спальню королевы». Мда... Верное выражение... Правда, необычно его слышать от мальчика десяти лет от роду... В том, что он спокойно убивает, ничего удивительного нет: отец--некромант, и сестра--лич по-иному воспитать и не могли. Но откуда у него эти идеи дать волю крепостным, открыть школы? А его план собирать штрафные
