к выходу из спальни. Да и что он мог поведать Форо? Что ему не подходят человеческие обычаи? Что его магия если не убьет девицу, то выжжет ее потоки дотла? Или то, что он как бы дракон, но не дракон? Ответ друга Эйнар знал наперед: "Забавный ты парень, — рассмеялся бы тот. — Хоть и немного сумасшедший! Интересные штуки сочиняешь — закачаться!"
Отчасти лорд догадывался почему Родерик завёл эту тему. Ведь именно ему на этом отборе предстояло распрощаться с холостяцкой стезёй, обременив себя узами законного брака. И как бы Форо не сопротивлялся, избежать этого не сможет, его отец сделает всё, чтобы привести нерадивое чадо к алтарю. Даже если для этого придется надеть сыну кандалы и засунуть кляп в рот. И сейчас, шагая длинными дворцовыми коридорами, он больше убеждал себя, нежели Эйнара в сомнительных прелестях семейной жизни.
У драконов всё было иначе. Без ложной фальши и предрассудков. В их укладе отсутствовало понятие династического брака, мужчины его расы выбирали спутницу жизни по "зову" второй ипостаси. "Величайший дар", кажется, так об этом говорил один из старых наставников. И глядя на отца и мать Эйнар, тогда еще совсем юнец, не сомневался, верил, что и у него когда-то появиться шанс встретить ту, ради которой "запоет" его сердце. Мечты мальчишки, более не доступные мужчине, утерянные, в череде сменяющих друг друга любовниц, в отношениях без намека на искренность.
Женщины всегда были к нему неравнодушны. Их не отпугивали ни его нелюдимый нрав, ни слухи, что витали вокруг него. Каждая из них надеялась стать «последней», но в результате становилась лишь «очередной». Несмотря на это он прослыл щедрым любовником, не скупящимся на дорогие подарки. Богатство манило многих «мотыльков». И в конце концов назойливое внимание со стороны дам стало его утомлять.
К сожалению сами «дамы» этого не понимали. С завидной постоянностью выслеживая лорда словно добычу. Караулили, то в дворцовых нишах, то как вон та, поджидали из-за угла.
Он уловил шлейф приторных духов еще на расстоянии. Услышал испуганное биение ее сердца. С каждым шагом, что Эйнар приближался к повороту, пульс девушки все больше учащался. Мужчина не сомневался по чью душу она пришла. Ведь Родерика девицы обычно не преследовали, это скорее он бегал за ними аки кот по весне за кошками.
Выждав удобный для нее момент, незнакомка выбежала из-за своего укрытия. Но за секунду до столкновения герцог сделал едва уловимый шаг в сторону. Дама пролетела мимо, на полном ходу врезаясь в Форо. На мгновение Эйнару показалось, что глава тайной канцелярии и личной гвардии императора не выдержит внезапного натиска и начистит пол своим новеньким малиновым пиджаком. Но к чести мужчины, тяжелые тренировки дали о себе знать, и он устоял на ногах, с удивлением глядя на застывшую девушку в своих объятиях. Пожалуй, еще никогда «улов», так активно, сам, не "прыгал" ему в руки.
Дама, понимая, что промахнулась, растерянно посмотрела на Родерика, а после закусив от досады губу, обернулась на Эйнара. Однако встретившись с его ледяным пренебрежением, сквозившим во взгляде, зарделась, подхватила юбки и не говоря не слова сбежала. Только шлейф ее отвратительных приторных духов, остался висеть в воздухе.
— Сдается мне, — произнес Форо, поправляя пиджак. — Этот снаряд метил в тебя.
— В меня тяжело попасть, — ответил герцог. — А вот тебе стоит поработать над сноровкой.
— Дружище, сноровку с женщинами нужно демонстрировать в спальне. А подержать прекрасных нимф в своих объятиях, я напротив только рад.
Эта фраза заставила лорда Невиля возвести очи к потолку.
Последний поворот вывел мужчин к лестнице, внизу которой находился просторный холл и врата в главный зал. Дверями такое сооружение было назвать сложно. Тяжелые, магически защищенные, они открывались лишь по воле привратника и шести императорских стражей. И все же Эйнар мог бы открыть их лично, просто толкнув одну из створок рукой.
Левиль, белокаменный дворец, чьи шпили пронзали облака, был символом императорской власти. Возведенный, еще за многие века до правления нынешнего императора. Он был призван подчинять и подавлять своим величием, внушая людям уважение и страх. Источник этого места считался самым могущественным на земле. Делая силу его обладателя поистине чудовищной. С ней разве что мог посоперничать конунг Севера. Возможно, от того между двумя странами держался хрупкий мир.
Однако и Северу и Югу было далеко до дворца правящего эра. У его подножия мог почувствовать себя ничтожным даже дракон.
Едва заметив мужчин, привратник бросился навстречу. Пока он отвешивал один подобострастный поклон за другим, Родерик спросил:
— А что будем делать с девчонкой? Как её там? Беатрис кажется… Мне приставить к ней своих ребят?
Удивительно, но для Эйнара это имя никак не хотело сочетаться с рыжеволосой южанкой. Он вспомнил, как отчаянно ее руки сжимали рукоять секиры и те уверено произнесенные слова, что шрамы — это не значительная цена. Бесстрашие в совокупности с глупостью — опасная смесь, ведь молодость не верит в собственную смерть, ему ли это не знать. Однако здесь во дворце, что может с ней случиться?
— Я сам за ней присмотрю.
— Сам? — вытаращился Форо. — Лично? Теперь я просто обязан на нее взглянуть…
Врата дрогнули, подчиняясь магии привратника. Стражи надавили на створки, открывая путь в тронный зал. Совокупность самых различных ароматов тяжелой волной ударила в нос. Герцог поморщился. А ведь впереди еще предстояли долгие часы мучений, из которых это амбре, пожалуй, самое безобидное из всех.
— Сделай лицо попроще, — посоветовал Родерик, по-дружески хлопнув ладонью его по плечу. — А то с таким зверским выражением не танцевать идут, а перевороты совершать. Эйнар выдохнул, друг прав, вряд ли император в должной мере оценит кислую мину своего главнокомандующего. К тому же это всего лишь бал. Он сможет пережить и этот проклятый вечер и все последующие за ним. В конце концов, присмотреть за какой-то девчонкой не сложнее чем брать штурмом вражескую цитадель…
Глава 11. О балах, императорах и герцогах
Зал поражал воображение, он был огромен, а его оформление напоминало собой поляну посреди леса. Где роль деревьев играли мраморные колонны, расположенные по периметру. Их иллюзорные кроны подпирали собой далекий «небосвод», по которому неспешно проплывали белые облака и на котором ярко светило полуденное солнце. Под ногами ковёр из зелёной травы и красочных цветов. Над яркими соцветиями порхали разноцветные бабочки. Во все эти иллюзии были вложены не малые магические силы.
Прежде чем врата за спиной сомкнулись и по их граням вновь побежали искры защитной магии, отрезая дорогу назад,
