Читаем без скачивания Странствия дракона - Энн Маккефри

— Брекка, неужели ты думаешь, что очаровательные ящерки сумеют вселить в сердце Мерона Наболского или Винцета Нератского любовь к всадникам? — Ф'нор покачал головой, стараясь не рассмеяться. Девичьи мечты… Эта Брекка — тихий омут, где пловца подстерегает множество неожиданностей.

Девушка обожгла Ф'нора столь суровым взглядом, что он пожалел о своих словах.

Г'зел нерешительно кашлянул.

— Прости, Ф'нор… Я думаю, Брекка права. Я родился в холде, ты — в Вейре. Ты не можешь представить, что я чувствовал, мечтая о всадниках, о драконах… Я не знал, что тоже способен на такое, — пока не запечатлил Рот'а. — Он сделал паузу, снова переживая этот момент, лицо его озарилось улыбкой. — Стоит попробовать. Пусть файры бессловесны… Они не драконы и многого не понимают… Все равно стоит попробовать. Взгляни, Ф'нор, на очаровательное создание на моем плече. Эта кроха меня обожает. Он готов был вцепиться в лицо госпожи Вейра, лишь бы не покидать меня. Ты, всадник, привык к такой любви с детства… Ты не понимаешь, как… как захватывает это другого человека.

Ф'нор поглядел вокруг, на Брекку, на Миррим, на остальных всадников.

— Неужели вы все — из холдов? Я не представлял себе… Если человек становится всадником, так быстро забываешь, что когда-то он принадлежал к другому роду…

— Я выросла в мастерской, — произнесла Брекка, — но все, что сказал Г'зел, верно и для холда, и для цеха.

— Может быть, стоит подсказать Т'бору, что патрули Южного теперь должны наблюдать не только за небом, но и за пляжами на побережье? — предложил Ф'нор с хитрой усмешкой.

— Не беспокойся… До этого Килара додумается сама… — едва слышно пробормотал тоненький голосок — кажется, из угла, где Миррим баюкала своего раненого файра.

Глава 5

Середина утра в холде Руат.

Ранний вечер в Бенден-Вейре

Удовольствие Джексома от полета на драконе, от того, что его пригласили в Бенден-Вейр, было безнадежно испорчено строгим выговором опекуна. Джексому следовало бы помнить, что нельзя заставлять Лайтола беспокоиться за него и что его, Джексома, безопасность является гораздо более важным делом, чем вредная детская привычка убегать в неиспользуемые, пустынные коридоры холда и бродить там часами. После таких выволочек Джексом всегда ходил подавленным. Он вовсе не собирался раздражать Лайтола, но, казалось, он никогда не сможет угодить ему, как бы ни старался. Существовало такое неимоверное количество вещей, которые он, Джексом, лорд холда Руат, должен знать, должен делать, должен понимать, что голова просто шла кругом — и ему приходилось скрываться куда-то, где он мог снова стать самим собой, где он мог думать. А единственным безлюдным местом, куда никто не придет и не побеспокоит тебя, никто не прервет твоих размышлений, были глубокие тоннели и переходы, выдолбленные в самой толще скального монолита — который, собственно, и являлся Руат-холдом. И хотя мальчик мог заблудиться там или попасть в завал, Джексом не думал об опасности (правда, ни в памяти людей, ни в Архивах холда не сохранилось данных о случаях оседания руатанских пещер). Он превосходно ориентировался в этом лабиринте. Кто знает? Однажды его исследования могут спасти Руат… От другого захватчика — вроде Фэкса, его отца… Здесь у Джексома обычно случалась заминка. Отец, которого он никогда не видел, мать, умершая при родах, — это они сделали его лордом Руата, хотя мать сама родилась в холде Кром, а отец — из Плоскогорья. Лишь Лесса, нынешняя госпожа Бенден-Вейра, была последней законной наследницей руатанской линии. Правда, леди Гемма состояла в каком-то дальнем родстве с лордами Руата, но очень уж дальнем… Тут существовало противоречие, неясное ему.

Сейчас Джексом переменил потрепанное повседневное платье на прекрасный новый наряд: штаны, рубаху, куртку из кожи, высокие башмаки до колен. Но даже они не спасут от чудовищного холода Промежутка. Джексом содрогнулся от ужаса. Кажется, что тебя подвесили в нигде, в никогда… Твое горло оледенело, внутренности смерзлись, и ты боишься лишь одного — не увидеть вновь света дня… или хотя бы ночной тьмы, в зависимости от времени суток в том месте, куда направляешься. Однако Фелессану он все же завидовал — хотя не было никаких гарантий, что его друг пройдет Запечатление и станет всадником. Но Фелессан жил в Вейре — в Бенден-Вейре, у него были мать и отец, и его окружали всадники, и…

— Лорд Джексом! — Зов Лайтола донесся с большого внешнего двора Руат-холда, и мальчик бросился туда, вдруг испугавшись, что опекун улетит без него. Всего лишь зеленая, подумал Джексом с некоторым разочарованием. Могли послать как минимум коричневого — для Лайтола, управляющего Руата, который раньше и сам был всадником. Затем Джексома охватило раскаяние. Ларт', дракон Лайтола, погиб, и с ним умерла половина души человека; мрачной тенью бродит он теперь среди живых, не в силах забыть свою потерю. Для него полет на чужом драконе, какого цвета бы он ни был, — тяжкое испытание.

Зеленый всадник добродушно усмехнулся, когда Джексом вскарабкался наверх по передней ноге зверя.

— Доброе утро, Джералт, — сказал юный лорд, порядком удивленный. С этим юношей он играл в нижних пещерах всего два Оборота назад. Теперь прежний подросток превратился в настоящего всадника.

— Зови его Д'ралт, лорд Джексом, — поправил Лайтол своего воспитанника.

— Все в порядке, Джексом, — сказал Д'ралт и затянул на талии мальчика предохранительный пояс.

Джексом был готов утопиться; Лайтол сделал ему замечание в присутствии Дже… нет, Д'ралта, а сам он забыл о почетном имени молодого всадника! Расстроенный, он не испытал ни трепета восторга при взлете, ни удовольствия от вида больших башен Руата, проваливающихся вниз, от созерцания долины, извилистой, словно гибкая шея дракона… Но пока они кругами поднимались вверх, Джексом, чтобы сохранить равновесие, прижал ладони к неожиданно мягкой коже зверя; тепло огромного тела, казалось, успокоило его. Затем он увидел растянувшихся в ряд крестьян на полях — задрав головы, люди смотрели вверх, на дракона. Знают ли эти хвастливые мальчишки из холда, что он, Джексом, лорд Руата, мчится на его спине? Джексом окончательно пришел в себя.

Стать всадником… Несомненно, это самое прекрасное на свете! Джексома охватила жалость к Лайтолу — он обладал этим счастьем и утратил его… Ему, наверно, так мучительно парить в небе на чужом драконе… Если бы он мог помочь своему воспитателю! Лайтол был справедливым, и если он требовал, чтобы Джексом стал совершенством во всех отношениях, то лишь потому, что альтернативы не существовало. Джексом — лорд холда Руат; большая честь — не меньшая, чем стать всадником.