Она провела рукой по стене и, отыскав выключатель, щелкнула им. Сразу же вспыхнул свет. Он шел от лампочки без абажура, висевшей прямо над головой.
На полу в прихожей довольно новая шерстяная дорожка, в комнатах стоит традиционная мебель: стенка, стол, диван, кровать, стулья, кресла... Кругом чисто, словно недавно убирали, хотя запах пыли не выветрился.
Она обошла две комнаты, кухню, заглянула в ванную комнату, но ничего примечательного не обнаружила. И когда уже решила возвращаться домой, в прихожей с ней чуть не случился обморок: на вешалке она увидела то самое синее пальто с многочисленными вытачками, фасон, модный в начале века... И здесь же белая «таблетка»...
Это было какое-то наваждение...
Наталия просто выбежала из квартиры, захлопнула дверь и, не помня себя от страха, села в машину. И только когда отъехала, немного пришла в себя.
То, что за квартирой следует установить наблюдение, было ясным как день. Ведь именно женщина в синем пальто и белой шляпке передала записку, погубившую Лари... Возможно, что и Герману досталась записка, написанная этой сумасшедшей...
Она вернулась домой и от холода и озноба долго не могла прийти в себя. Сидела на кухне и ждала, пока не наберется вода в ванне. И лишь спустя время она, полежав в ванне и успокоившись, приняла на всякий случай аспирин и легла спать.
– Где ты все ходишь? – сквозь сон побормотал Логинов, и Наталия с тоской подумала о том, что ей скоро двадцать восемь лет, а она ни разу в жизни не была по-настоящему счастлива как женщина.
– Я хочу безумного мужчину, – сказала она, укрываясь с головой одеялом и мысленно переносясь в Лондон...
Утром она рассказала ему о своем ночном походе на квартиру Литвиновой.
– Ты почему не разбудила меня?
– Не захотела и не разбудила...
По ее тону он понял, что их мирной жизни наступил конец, что Наталия заскучала, захандрила и что теперь от нее можно будет ожидать всего, чего угодно. Возможно, что у нее появится новый любовник, которого она будет прятать. Как прятала в свое время Жестянщика.
– Что там, на квартире? – Он старался говорить ровным тоном, чтобы тоже не выдавать своего раздражения. – Надеюсь, ты не обнаружила там очередной труп?
– Нет... Но там я нашла синее пальто и белую «таблетку», то есть ту самую одежду, в которую была одета женщина, передавшая Жене Березкиной записку для Лари, – выпалила она на одном дыхании и перевела дух. – Тебе не кажется, что ее надо бы поймать... И вообще, непонятно, чем вы только занимаетесь в своей прокуратуре?! Про Берковскую ничего не рассказал... Куда ведут следы собаки – не знаете... А почерки? Почерки сличали? Кому принадлежит почерк на записке к Лари и Герману? Что там делают ваши сонные эксперты? Пьют чай с пирожками? Или пирожными?
И вдруг она кинулась к телефону.
Логинов заметил в ее глазах блеск: она что-то вспомнила, она загорелась, она начала сходить с ума... Так было всегда, когда она, как собака, брала след...
– Алло? – услышал он и весь обратился в слух. – Андрей? Слава Богу, что ты дома... Ты не мог бы мне сказать, что вы ели на даче, перед тем как поссориться с Ириной? Пили чай? И все? А яблоки, яблоки были? Ну конечно... В это время на даче всегда можно найти кортланд или какой-нибудь другой зимний сорт... А печенье там, бисквит не ели? А вино красное не пили? Что? Зачем? Хорошо, подъезжай... – Она положила трубку. – Так вот... – это она уже адресовала Логинову, – я устала... Я не хочу так жить... На улице сыро и противно, холодно и дует ветер... А виноват во всем только ты!
Он обнял ее.
– Да что же это с тобой происходит? Да забудь ты обо всем этом... Я тебе сколько раз уже говорил...
– Это все слова, – говорила она ему, давясь слезами, причину которых не понимала сама. – Я стала нужна тебе, но не как просто Наташа, а как человек, наделенный дурацким даром что-то видеть... Посуди сам, насколько невероятно будет звучать все то, что происходит с нами, со мной в частности, если кому-нибудь рассказать об этом... Кстати, – она подняла мокрое от слез лицо и пригладила растрепавшиеся волосы, – что сказал Мишин по поводу следов, оставленных собакой в моем кабинете?
– Честно?
– Ну конечно!
– Он запил. Манджиян сказал, что следы совпали...
– Нас всех, всю нашу полоумную компанию, включая ответственных работников прокуратуры, между прочим, могут спокойно упечь в психушку...
– Может, ты хочешь что-нибудь выпить? Я же вижу, как ты нервничаешь... Вина, например...
– А еще бисквитов и яблок, чтобы потом утопиться?
Он ее не понимал.
Пришла Соня, розовощекая и счастливая.
– Я хочу покормить вас завтраком.
И ни слова о квартире, переменах в жизни вообще.
А следом заявился Захарченко.
И вдруг Наталия вспомнила про Жору. Вбежала в комнату и, обнаружив, что он еще просто спит, громко, в голос, вздохнула:
– Как же ты меня напугал! Я уж думала, что тебя черти съели...
Жора посмотрел на нее презрительным взглядом:
– Уж сказали бы сразу: собаки съели...
– Разговорчики! Быстро за стол... Завтракаем и разбегаемся кто куда...
– И я?
– А вот ты побудешь пока под домашним арестом.
Она с чашкой кофе уединилась с Андреем.
– Ты мне хотел что-то сказать?
– Да, я вспомнил... Вот когда вы начали расспрашивать про красное вино и бисквит, я вспомнил сразу, что все это было на столе... Но это было не наше...
– Как так?
– Понимаете, когда мы приехали на дачу, а приехали мы в разное время... Когда я приехал, она, Ирина, была уже там... Я еще спросил ее, где это она нашла такую шикарную бутылку... Знаете, красное испанское вино в совершенно роскошной бутылке... И коробка из-под печенья, а на тарелке несколько засохших бисквитов с орехами...
– Засохших?
– Вот именно. Она сказал мне, что это пиршество не имеет к ней никакого отношения, что это все она нашла здесь, когда пришла...
– Значит, на даче кто-то был?
– Да, кто-то чужой... Она же практически не запирается...
– А в чем она была? Ира, я имею в виду...
– Она была в красивом черном свитере, который очень шел ей, и юбке... Она очень хорошо выглядела...
– А какая была юбка?
– Длинная, с разрезом, кажется, темная...
– А клетчатой рубашки вы не видели?
– Видел... – сказал он и почему-то покраснел. – Вот не думал, что мне придется говорить с вами об этом... Понимаете, мы же с ней столько времени не виделись...
Словом, мы часа два, перед тем как поссориться, провели в постели... И после этого она уже была без юбки, но в какой-то мужской клетчатой рубашке... Она тоже ей шла...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
