– И когда вы ударили ее по лицу, она была в этой рубашке, а не в свитере?
– Да, правильно... В свитере я ее больше не видел... И вообще не видел...
Глава 15
Самозванка
Монахов выглядел больным. На завтра были назначены похороны сына.
– Что-нибудь узнали? – спросил он вяло. Видно было, что он принял успокоительное или какой-нибудь слабый наркотик.
– Пока нет... Хотя мы нашли квартиру, где находятся вещи той женщины, которая передала записку для Лари...
– Да? И где же живет эта мразь?
– Вы не поверите, но на квартире Ирины Литвиновой...
– Что? На Ириной квартире? – Он как-то сразу сник, опустил плечи и махнул рукой: он не поверил ей.
– Я пришла спросить вас о ней... Вы сказали, что открыли счет Ирине... Мне бы хотелось узнать, не снимали ли с него деньги за этот год...
– Знаете, что касается меня, то я не снимал... Просто потому, что это был Ирин счет... Но и она снять не могла...
– Понимаете, вам это может показаться невероятным, но в городе появилась женщина, которая так похожа на Иру, что даже успела написать завещание второго ноября... А почему бы ей не снять деньги с вашего счета...
– Я же сказал: с Ириного счета...
– Хорошо, пусть будет по-вашему, только не надо на меня кричать! Я и сама могу крикнуть... Мне понятна ваша боль, но ведь я же занимаюсь и вашим делом тоже...
– Я слышал, что вы – любовница Логинова и экстрасенс... Это правда? – ледяным тоном спросил Монахов.
– Правда. Дальше что...
– А то, что если вы найдете мне убийцу Геры, я вас озолочу... Но сначала я задушу эту гадину своими руками...
– Хорошо. Договорились. А теперь позвоните в банк и узнайте, не снимали ли с Ириного счета какие-нибудь деньги?
Она вышла от Монахова, чувствуя себя победительницей: за год со счета Литвиновой было снято больше двадцати миллионов.
Она ехала сейчас в то отделение коммерческого банка, где и был открыт этот счет.
Показав свое удостоверение, она прошла к заведующей и попросила ее поговорить со своими операторами, обслуживающими клиентов банка. Предъявив номер счета, она могла надеяться на то, что самозванку, пользующуюся квартирой и деньгами Литвиновой, могли запомнить в лицо.
Заведующая пригласила из зала девушку и разъяснила ей, в чем дело.
– Литвинова? Да, конечно... Я ее знаю... Она такая худенькая, высокая, с седыми волосами...
– Это сколько же ей лет-то на вид? – спросила Наталия.
– Лет сорок с небольшим...
– А как она одевается?
– Вообще-то мне не видно, но вот косметики на лице практически нет. У нее очень болезненный вид...
– Скажите, а почему вы ее запомнили? Ведь у вас немало клиентов...
– Да потому что лицо у нее запоминающееся... не знаю даже, как объяснить... У нее очень интеллигентное лицо, но когда она снимает деньги, даже крупные суммы, мне кажется, что она сейчас все потратит в аптеке... Да от нее и пахнет-то аптекой... и знаете... старостью... какими-то прокисшими духами...
– Да вам только следователем работать, – восхитилась Наталия. – Не хотите к нам?
– Не знаю... – смутилась девушка.
– А теперь самый главный вопрос: подписи-то совпадают?
– Конечно! Знаете, у нее очень простая подпись... Я даже сама могу сейчас расписаться... Три буквы: «Л», «и» и «т»... с хвостиком... Вот! – Она расписалась на листочке.
Из банка она поехала к Логинову в прокуратуру и все рассказала ему о деньгах Литвиновой. Через час они получили ответ из центральной нотариальной конторы, что завещание на имя Литвиновой, составленное и оформленное 2 ноября 1996 года, действительно существует и что составлено оно было на основании предъявленных обеими сторонами необходимых документов...
– Может, ты и права... А теперь слушай, что я тебе расскажу сейчас о Берковской... Бери ручку и записывай ее адрес...
Он выглянул в окно: джип еще стоял. Он знал: пока стоит джип, будет жив и он.
Когда он вошел на кухню, Соня, увидев его, от неожиданности вздрогнула:
– Ты? Хочешь перекусить?
– Да что вы меня все за поросенка держите-то! Не хочу я есть... Я вообще ничего не хочу... Просто мне тошно здесь...
– Понятно... Если хочешь, мы можем поиграть с тобой в карты...
– В карты? – Он смягчился. Вид этой нежной белокурой женщины почему-то подействовал на него благотворно. – Можно и в карты...
– А ты действительно не знаешь, за что тебя собираются убить? – спросила Соня, прекрасно осознавая, что рискует, разговаривая с ним вообще на эту тему.
– Нет, – рявкнул он.
Он находился здесь уже целую неделю. Жизнь остановилась вместе с сердцами его лучших друзей. Уже никогда он не сможет увидеться с ними и поговорить... Их похоронили вчера на том самом кладбище, где погиб Герман.
«Интересно, где похоронят меня?»
И вдруг он услышал какой-то царапающий звук. Он вздрогнул и оглянулся. Глаза его округлились от ужаса: за стеклянной дверью кухни он увидел огромного черного ротвейлера.
– Рони?
Собака рвалась на кухню.
– Рони, это ты?
– Нет, это не Рони, – спокойно сказала Соня, раздавая карты. – Это тот самый пес, который загрыз твоих приятелей...
Жора подскочил на месте.
– Кто вы? – вдруг закричал он. – Кто? Вы с ней заодно?
– Да... Я ее родная сестра... И теперь ты можешь кричать сколько угодно, тебя уже все равно никто не спасет... Ведь так вы, кажется, сказали своей любимой учительнице алгебры Ирине Валентиновне? Так?
Котельников побледнел.
– Чего же ты испугался? Уж не собачки ли?
– Вы ничего не знаете... Вы не можете ничего знать... Уберите собаку!
– Вот и Ира тоже так кричала: уберите собаку! Ты не помнишь, сукин ты сын?! – Соня отшвырнула от себя карты и поднялась. – Ты держал свою озверевшую собаку, пока Герман и Лари насиловали мою сестру! А потом кому ты передал поводок? Лари? После чего вы уже вместе издевались над Ириной... Ты и Герман... Ты, потому что ненавидел ее, а с другой стороны, испытывал к ней скотское чувство... Ведь ты знал, что в реальной жизни она никогда не будет твоей... Потому что ты – всего лишь толстый рыжий мальчик, одолеваемый похотливыми желаниями, а она – она была в вашем вонючем лицее звездой номер один... И вы решили проучить ее... Вы заранее знали, что она собирается в Сосновый Бор... Она и не скрывала этого от отца Германа, но только он был уверен, что она поедет туда за какими-то вещами, а не для того, чтобы встретиться там со своим знакомым... И вы поехали следом, благо знали, где находится дача, потому что были там несколько раз с классом... Дождались, когда Захарченко уйдет, и ворвались в дом... Наверное, ты испытал свой первый в жизни восторг, когда увидел ее перекошенное от ужаса лицо, ее глаза, которые молили тебя о пощаде... Она знала, что ты был влюблен в нее, она просила вас остановиться... А что ты сделал тогда, когда Лари начал применять свои садистские штучки, когда привязал ее ремнями к кровати?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
