игры «выстреливают» и неожиданно набирают популярность — и их создатели становятся миллионерами. Я даже когда-то была знакома с одним таким в далекие времена юности, когда он был еще наивным мечтателем.
Сейчас игроки более требовательны к графике, однако новый «тетрис» все равно взорвет мир, если кто-нибудь придумает нечто уникальное.
Проблема в том, что «тетрис» способен придумать лишь один человек из миллиарда.
Ник делает ставку на другое. Из того, что я успела понять в его концепте, он планирует собрать игру из привычных и знакомых технических решений, дополнив их оригинальными идеями.
Но эти технические решения требуют денег.
— Что там со спонсорами? — спросила я, глоток за глотком опустошая свой бокал с безвкусным вином. — У тебя уже есть план?
— У меня… — Ник повертел свой бокал, держа его за ножку и отпил из него совсем немного, смакуя букет, которого я не чувствовала. — Конечно, Ариадна.
Я хотела наконец возмутиться, что он в последнее время называет меня именем, которое мало того, что я никогда не любила, так теперь еще и не моим, но он сбил меня с мысли, внезапно встав из-за стола и решительно пересев на диванчик рядом со мной.
Отодвинуться было просто некуда — диванчик был «для влюбленных». Той самой ширины, чтобы на нем помещалось как раз двое некрупных взрослых, сидящих в обнимку.
Нику даже пришлось положить руку на спинку, почти обнимая меня.
Он снова был слишком близко.
— Кстати, у меня есть к тебе еще одно творческое задание, Ариадна, — проговорил он негромко, почти шепотом, словно признание в любви. — Нам нужно название для игры. У тебя уже есть идеи?
— «Лабиринт» — ляпнула я раньше, чем успела задуматься. — Я понимаю, что это далеко от славянской мифологии, которую ты…
— Отличное название! — Ник обнял меня за плечи, прижимая к себе и целуя в висок. — Ты просто молодец, Ариадна! Просто молодец!
Разве Ариадна могла заблудиться в критском лабиринте? Ведь это был ее родной остров, родной город, родной дворец. И родной брат внутри.
Тогда почему я чувствую себя, словно в ловушке? Как найти выход, если я не захватила с собой клубок с путеводной нитью?
Глава двадцать девятая. Стасим
Дионис
Иногда забываешь, что есть на свете такие страны, где не помогут даже несколько самых завидных паспортов мира. Не успеть на несколько минут — и задержаться на недели, пока объясняешь чудовищу бюрократии, зачем тебе понадобилось так срочно лететь в не самую популярную среди туристов страну.
Какая насмешка судьбы. Запутанная нить в дрожащих пальцах мойры Клото свивается в знаки бесконечности, затягивается узлам, угрожающе трещит, когда я нетерпеливо дергаю ее, пытаясь ускорить получение визы в Россию.
Три отказа подряд — без каких-либо объяснений. Пока добрые люди не шепнули, с каким именно с паспортов лучше все-таки пытаться прорваться сквозь сверкающий водопад, за которым скрылась моя Ариадна.
Я не просто жду момента нашей встречи — я приближаю его как могу.
Найти все данные моей Ариадны довольно легко, и я обманываюсь этой легкостью непозволительно долго, пока не выясняю, что в той компании, от которой она была зарегистрирована, она больше не работает. И телефонный номер не отвечает. И попытки послать людей по домашнему адресу заканчиваются ничем.
Словно сев в самолет дерзкая и яростная Ариадна растворилась в сини небес.
Не так легко собрать статистику имен в такой огромной стране, но тут чудовище бюрократии воюет на моей стороне. Отсеять всех, кто не подходит по возрасту. Отсеять замужних и с детьми — поколебаться и вернуть их обратно. Все равно оказывается слишком много. Нельзя пропустить ни одну — даже живущую за полярным кругом Ариадну семнадцати лет, чьи фотографии заполняют все страницы поисковиков. На всякий случай проверяю и ее.
Ищу, ищу, ищу. Говорят, люди любят искать и собирать, на этом строится популярность игр «Найди объект». Наследие нашей эволюции — охота не всегда была успешной, и человечество по большей части питалось ягодами, фруктами, грибами, кореньями, пробуя все подряд, что растет недалеко от пещеры. С тех пор человека невыносимо сложно оторвать от яркой картинки с мелкими деталями, если ему дали задание найти на ней апельсин или сапог.
Искать равно интересно — и болезненно. Потому что день за днем не приносят мне успеха.
В русских социальных сетях есть много других Ариадн — но ни одна из них не моя.
Приходится вернуться к началу.
Туда, где она работала переводчицей.
Как раз к моменту, когда я получаю долгожданную визу.
— Марк Евгеньевич Завадский! — бодро представляется седоватый мужчина с военной выправкой, встречая меня на ресепшене своей компании. Он вышел встретить «потенциального партнера», явно удивившись, что я лично приехал к ним, в небольшую компанию, занимающуюся локализацией и поддержкой всего трех игр. Одна из которых — та самая, в которую так яростно влюблена Ариадна.
— Да, помню такую… — он хмурится и морщится одновременно. Не понимая, почему речь идет не о будущем сотрудничестве, а о моей Ариадне. Но я больше не могу ждать. Дергаю запутанные узлы своей нити судьбы, рискуя порвать ее. Один раз я уже опоздал. Сколько еще ошибок я совершу, прежде чем приду туда, куда суждено.
— Могу я с ней поговорить?
— Нет, она уволилась. Ушла без предупреждения, заявление прислала по почте. Так дела не делаются, — он явно зол и не собирается себя сдерживать.
— Вы знаете, где ее искать?
— Не знаю, и знать не хочу! — отрезает он решительно, и я уже вижу, что дальнейшие разговоры бесполезны.
Но не уезжаю, потому что интуиция подсказывает — здесь еще не все разведано, еще есть шанс наткнуться на еще одну ниточку, ведущую к ней.
Пока мы идем в конференц-зал, я вглядываюсь в лица сотрудников. Кто-то может выдать себя — не могла Ариадна не пересказать свое приключение, или я совсем не знаю женщин. Но равнодушные взгляды скользят поверх меня, словно я пустое место.
А вот одного из тех, кто был с ней в баре, я узнаю по неприятно высокому для мужчины голосу. Всего несколько секунд колебаний — мне нужны все шансы! — и словно судьба продолжает разыгрывать комедию, назначив меня на одну из главных ролей. Двери лифта закрываются перед моим носом, когда я, извинившись, резко меняю маршрут и пытаюсь поймать этот маленький шанс.
— Куда же вы? — с досадой спрашивает Марк Евгеньевич Завадский, с трудом удерживаясь от искушения отчитать меня, как одного из своих сотрудников. — Я позвал нашего проект-менеджера, вам лучше обсудить
