– А теперь давай твою руку, -- Дед Мороз взял робко протянутую ручонку, шагнул к порогу. – Пока мы с тобой, дружок, беседовали, ветер принес самый главный подарок, -- и царственным жестом распахнул входную дверь. На резиновом коврике сиял яркой синей краской новехонький велосипед. Сверкающий руль с фонарем, блестящий звонок, проводочки, антрацитовые педали, большое переднее колесо сзади подпирает пара малых – предел мечтаний любого. Где в эпоху тотального дефицита Розочкин ученик откопал это заморское чудо – понять невозможно. У Илюшки отвалилась челюсть, с открытым ртом малыш застыл на месте. – Владей, Аренов Илья, он твой! -- липовый Дед Мороз подхватил оцепеневшего от восхищения маленького доверчивого человека, бережно опустил на кожаное седло и вкатил в прихожую.
-- Скажи, сынок, спасибо и пригласи нашего гостя к столу, -- сдержанно предложила Тоня, дав себе слово серьезно поговорить с теткиным любимчиком, затеявшим без спросу этот спектакль. – Дедушка Мороз, наверно, проголодался, устал. Мы угостим его и проводим, ему еще многих ребят надо поздравить.
-- А я уже всех обошел, -- обнаглел снежный дедок. -- Никуда не спешу.
Илюшка выпалил «спасибо» и радостно поволок самозванца в комнату. Через минуту оттуда донесся смех, потом два голоса затянули «елочку», грохотнул упавший стул, снова раздался смех – похоже, хозяйка там уже была лишней. Она вздохнула, машинально посмотрелась в зеркало и решительно шагнула вперед, мысленно распрощавшись с покоем...
Над головой резвились под пугачевское «Арлекино», за окном огнями рассыпался фейерверк, на столе догорала свеча, вспыхивала разноцветьем гирлянда на елке, в соседней комнате спал счастливый ребенок.
-- Дима, хочу вас кое о чем попросить. Можно?
-- Конечно.
-- Назовите, пожалуйста, сумму, которую вы потратили на подарки. Сразу всю отдать вряд ли смогу, но месяца за два-три выплачу.
Гость всерьез задумался, уставившись в кофейную гущу на дне чашки. Затем улыбнулся и спросил.
-- Можно мне шубу снять? Если честно, я в этом тулупе запарился. Дышать не могу, не то, что адекватно реагировать на ваши слова.
-- Мы договорились, что вы уйдете сразу после того, как заснет Илья. Он уже спит.
-- Кофе – ваша инициатива, припоминаете? Кстати, вы совершенно не умеете его готовить. Бардахлыст какой-то, а не кофе.
-- Зачем же пьете?
-- Видите ли, Тонечка, когда я думаю, мне обязательно нужно что-то глотать.
-- А вы думаете?
-- Сейчас, например, -- ухмыльнулся критикан, игнорируя язвительную интонацию, -- я стараюсь понять: вы умышленно пытаетесь меня обидеть или по недомыслию?
-- Я не обижаю. Просто не хочу быть в долгу.
-- Беспокоитесь за мой карман?
-- Вы тут не при чем.
-- Ясно, значит, это ваше кредо. Не любите одалживаться, так?
-- Не люблю.
-- А других одаривать нравится?
-- Смотря кого.
-- Роза Евгеньевна как-то вскользь упомянула, что ваш муж служит в Афганистане. Он и сейчас там? -- «Служит собака, а мой муж воюет», -- хотела ответить Тоня, но промолчала. Гость отодвинул в сторону недопитый кофе. – Знаете, Тоня, что я скажу? Тот не умеет быть открытым людям, кто отталкивает протянутую от чистого сердца дружескую руку.
-- Мы не друзья.
-- Разве я говорил о дружбе с вами?
-- А разве нет?
-- Вы ошиблись, Тонечка. Как, впрочем, ошибаются многие, кто использует при общении язык и уши, но не подключает мозги, извините за прямоту. Меня с детства тянет к умным и добрым, поэтому я очень дорожу дружбой с Розой Евгеньевной и ценю ее расположение ко мне. Так же, с большим уважением отношусь к тем, кто храбрее многих, решительнее, мужественнее. Уверен, что ваш муж такой, иначе вы не стали бы его женой. Я прав? -- Антонина молча задула свечу, которая настраивала на никому не нужную откровенность. – Ваши близкие, Тоня, -- продолжил теткин любимчик, не дождавшись ответа, -- вызывают восхищение и искреннее желание быть полезным. Именно ради них я заявился сюда в этом наряде. И, конечно, ради Ильи. Нельзя в новогоднюю ночь лишать ребенка сказки. Ребенок, Тонечка, это улыбка Бога, -- гость поднялся из-за стола. – Спасибо, хозяйка, за угощение. Мне пора. Слишком жарко тут у тебя, -- усмехнулся. – Боюсь, растаю, -- и пошагал к двери. У порога оглянулся. – А еще я вспомнил смешную девчонку с баранками над ушами. Никогда раньше не мог себе представить, что буду сидеть за одним столом с ее сыном.
х х х
-- Вас тут не стояло, дама!
-- Стояло у ее мужика, да при такой сволочной жизни, небось, упало давно.
-- Не выражайтесь, гражданин! Тут, между прочим, не помойка.
-- Так на помойке, мадам, в тыщу раз лучше, чем здесь. Тихо, интеллигентно, никакой грызни. А тута загрызут – не заметят, удавят за кусок колбасы – не моргнут. Эй, шляпа, ты куды?!
-- Иди, гражданин, иди. Очередь во-о-он откудова начинается. Мы, милок, уж часа два как стоим.
-- Не два, а два с четвертью, я засекала.
-- Эй, шляпа, кому говорю? Щас в зубы получишь!
-- Сам придурок! Иди, проспись лучше.
-- Шо?!
-- Проспись, говорю, а после к людям лезь. У меня жена очередь занимала.
-- Не было, милок, никакой жены, я с самого начала стою.
-- Это шо ж такое творится, граждане?! Занюханный мозгляк в шляпе нагло вперся в нашу очередь и оскорбляет рабочего человека? Щас ты у меня, гад, узнаешь, где докторская колбаса!
-- Ребятки, вы бы выясняли отношения где-нибудь в другом месте. От вас уже голова болит.
-- Шо?!
-- Кончай шокать, а то милицию позову.
-- Правильно, давно пора порядок в стране навести, а то распустились совсем.
-- Да-да, глаза зальют и начинают выкобениваться, всякая шваль корчит из себя приличного. Мало с вас в свое время шкуру драли. А вы, товарищ, не нарывайтесь на рожон и не выдумывайте мифических жен. Не считайте себя умнее других.
-- Ты мне, что ли, гад облезлый, наливал?! Да ты за копейку удавишься!
-- А ну пошел вон отсюда, алкаш несчастный!
