циферблат не начал расплываться. Парт еще не вернулся, и хотя раньше это не слишком ее волновало, сегодня она начала нервничать.
Было очень поздно, и Майя уже спала, и это было к лучшему, потому что Мишти не хотела, чтобы дочка переживала и видела маму в таком состоянии. Ее волосы выбились из косы и спутались, карандаш для глаз размазался, из-за чего припухшие глаза стали как у панды.
Она знала, что у Парта нет повода так задерживаться. Его занятия не могли длиться до такого позднего времени, а назначать встречи с клиентами в такое время было бы не слишком профессионально. Мишти представляла себе двадцатилетнюю блондинку в обтягивающем платье и в туфлях на платформе.
Наконец она услышала, как он запирает машину. После того, как Майя ушла спать, она несколько раз перемыла одни и те же тарелки и сковородки. Сейчас они сушились на специальной подставке.
Парт зашел в дом, держа руки в карманах пальто. Широкими шагами он направлялся к лестнице, когда Мишти вышла в коридор. Она не знала, чего ожидать. Следы от помады на воротнике? Духи в волосах? Терпкий запах алкоголя в дыхании?
Увидев ее, он остановился возле лестницы.
– Ой, я думал, ты уже спишь.
Обычно аккуратно зачесанные набок волосы сейчас выглядели немного растрепанными, но, может, это было связано с тем, что он ехал с опущенным стеклом. В отличие от Мишти он не мерз.
– Где ты был?
– Ужинал с коллегами.
– Ужинал с коллегами?
– Именно это я и сказал.
– А перед этим что делал?
– Перед чем?
– Перед ужином с коллегами.
– Был в колледже.
– Но занятия же должны были закончиться очень давно.
– Я не только веду лекции. Мишти, я еще много что делаю, просто не хочу посвящать тебя в детали. Но я правда работал. – Она не хотела ему верить, но все же поверила. Она должна была ему доверять. Внутри нее теплилась надежда. – Почему ты меня сегодня допрашиваешь? – спросил он.
– Я тебя ждала, еду тебе приготовила. Не знала, что ты поужинаешь не дома.
Ожидание ее не раздражало. На самом деле она к этому уже привыкла. Мишти ждала Парта с работы, ждала Майю из детского сада, ждала, что когда-нибудь станет выглядеть немного иначе. К тому же еда, которую она готовила, всегда была вкуснее на следующий день, после того, как специи хорошо пропитывали мясо.
– Мне казалось, я сказал тебе утром.
– Не сказал.
– Ну что ж, ладно, можешь положить мне эту еду с собой завтра. Вряд ли она испортится.
Несколько секунд они молча стояли рядом. Он ждал, спросит ли она еще о чем-то, хотя и не собирался отвечать. Его объяснение было простым и подробным, и ей надо было с ним смириться.
– Пойду спать. – Парт покачал головой, словно впустую потратил время.
Мишти вернулась на кухню, достала еду из холодильника и выбросила содержимое контейнера в мусорное ведро.
Через полчаса после того, как Парт ушел наверх, она пошла в спальню. К горлу подкатывал ком. Все, чего хотелось Мишти в тот вечер, – это иметь возможность спросить мужа, изменяет ли он ей. За все годы брака ее это никогда не интересовало – как минимум так сильно. Отвечал ли он на симпатии симпатичных молодых студенток, сидевших на его лекциях? Он был профессором психиатрии. Сложно ли ему было догадаться, чего хотела его жена?
Мишти не находила себе места. Ей надо было его об этом спросить, потому что она не умела читать знаки. Мишти недостаточно хорошо знала мужа, чтобы понимать наверняка, было ли что-то не так. Она так и не осознала до конца, чего или кого она для себя хотела. Теперь она была замужем за этим человеком и родила от него ребенка. Было уже не важно, что она представляла в своих мечтах: теперь Мишти уже имела то, что имела.
Парт еще не спал, но не поднял взгляда от телефона. Мишти не спеша прошла в ванную, умылась и почистила зубы так усердно, что в пене, падающей в раковину, появились капельки крови. Перед тем как вернуться в спальню, она переоделась в пижаму. Мишти никогда не позволяла Парту видеть себя обнаженной, когда для этого не было повода.
Он отвлекся от смартфона.
– Что с тобой сегодня такое?
Мишти была рада, что он ее заметил, но теперь, когда он обратил на нее внимание, у нее не получалось подобрать нужные слова.
– Ничего.
Лампа на прикроватном столике ярко освещала одну сторону его лица, вторая же находилась в полной темноте. Из-за этого казалось, что перед ней – лишь половинка человека.
– Мишти, может, хватит мутить воду? Я устал, мне надо поспать, так что если хочешь мне что-то сказать, говори сейчас.
– Я просто хотела узнать, где ты был, вот и все. Мне бы хотелось знать, как ты провел вечер. Ты никогда не рассказываешь, куда ходишь или что делаешь.
Казалось, Парта забавляли ее слова.
– И что ты будешь делать с этой информацией?
Это был хороший вопрос. Как изменилась бы ее жизнь, если бы она узнала, куда ходил Парт? Все осталось бы по-прежнему.
– А разве жена не имеет права знать, как проводит время ее муж?
Он лег на кровать, сцепив пальцы за головой. От этого под тонкой тканью его футболки обозначились мускулы.
– А муж на что имеет право?
– Ты и так знаешь все что можно о том, как проходит мой день.
Голос Мишти дрогнул, а дыхание перехватило. Она уже жалела, что эти слова слетели с ее губ. А еще больше она жалела о том, каким тоном это сказала. Несколько секунд назад Парт выглядел веселым, теперь же он разозлился и снова сел на кровати:
– Где ты этого нахваталась?
– Не понимаю, о чем ты.
– Все ты понимаешь. Прекрасно понимаешь. Звучит, как будто это не ты.
Мишти была уверена, что он и не знал, как она обычно звучала.
– Я не хочу с тобой ссориться. – Она попробовала произнести фразу другим голосом, но прозвучало это как-то по-детски.
Теперь ей не хотелось ложиться с ним рядом, но не из-за того, что они повздорили, а потому что она знала, что и он не слишком хотел ее видеть. Мишти решила вернуться на кухню и еще раз перемыть посуду.
– Но все же ссоришься, и из-за какой-то тарелки с остывшей едой.
Она впилась ногтями в ладони. Не то чтобы это было важно, но это была не первая тарелка еды, успевшая остыть за время их брака.
Парт свесил ноги с кровати и встал.
