И Саймон Джейкобс погладил Джилл Баллард по щеке, а потом приник к ее устам в высшей степени романтичным, хотя и пристойным поцелуем…
Джек Браун замер у забора, не в силах сдвинуться с места. Он даже и предположить не мог, что Саймон говорит правду, но — вот Саймон Джейкобс, вот Джилл Баллард, и первый целует вторую отнюдь не братским поцелуем, а ее рука обвивает его шею…
Джек скрипнул зубами, повернулся и зашагал прочь. Ну и замечательно! В конце концов, еще неизвестно, кому повезло в этой ситуации. Тесть в лице папани Балларда — то еще удовольствие. А Джилл всегда хотела помыкать своим мужчиной — собственно, они поэтому и поссорились. Саймоном помыкать она сможет часто, много и с удовольствием.
Хватит, приди в себя. У тебя дочь, у тебя работа, у тебя каких-то три месяца на ремонт туристической базы…
Поравнявшись с ярко-розовым джипом, Джек очами души своей увидел Джилл в объятиях Саймона, тихо взвыл от ярости и пнул несуразный драндулет в колесо. Джип немедленно и противно заорал сигнализацией.
Прощание вышло несколько скомканным, потому что заорала сигнализация, и Саймон почти оттолкнул от себя Джилл, а потом птицей слетел с крыльца и кинулся к своей ненаглядной машине. Джилл украдкой вытерла обслюнявленные губы и помахала Саймону рукой.
Ну и замечательно! Сочельник — это страшное время для Джилл Баллард. Испокон веку мужчины ее семьи, а также их ближайшие друзья собирались в этот вечер за столом и планомерно надирались виски и дедовым самогоном. Джилл и Сэнди отводилась роль официанток и кухарок — они жарили толстые ломти мяса и едва успевали носить их на стол… В этом году Сэнди выпала из обоймы, так что и Джилл ничто не мешает уйти из дома и провести стерильно-чистый и скучный праздничный вечер в компании Саймона и его матушки. В этот же вечер она объявит Саймону, что они навсегда останутся друзьями, но замуж она за него не пойдет…
Таким образом, Рождество она встретит с чистой совестью и розданными долгами.
В течение следующих двух недель не происходило почти ничего. Эми Браун совсем освоилась в новом коллективе, с визгом и хохотом каталась со снежной горки, пробовала вставать на лыжи, почти каждый день приходила в гости к своей лучшей подружке Сэл, а потом Сэл и папаня Баллард отводили ее домой, где пили чай из трав, заваренный Стерегущей Совой…
Саймон Джейкобс оставил свой позорный джип в гараже и укатил на несколько дней в Тиссулу бог его знает зачем.
Пару раз Джилл съездила вместе с Диком в больницу, где лежала и отчаянно скучала Сэнди. Младший Баллард исправно пихался и толкался — но выходить наружу пока не торопился, однако врачам не нравилось что-то в организме молодой матери.
Билли Осгуд съездил с родителями в Диснейленд — и вернулся оттуда с ветрянкой. Школу хотели закрыть на карантин, но вмешалась Стерегущая Сова, чей авторитет до сих пор был непререкаем. Она велела не валять дурака и собрать всех детишек вместе, чтобы все переболели ветрянкой раз и навсегда и больше не действовали родителям на нервы.
Жизнь в Сайлент-Крик постепенно переходила на зимнее время. Укатанными стали дороги, на колесах машин появились цепи, куртки и даже парки уступили место дубленым полушубкам и непродуваемым «аляскам». Все отчетливее слышались в морозном воздухе бубенцы Санты, и все было прекрасно, идиллически замечательно, пасторально и патриархально, если бы не одно «но», касавшееся исключительно душевного покоя Джилл Баллард. Джек Браун пропал.
Нет, все вроде бы было в порядке. Каждое утро он привозил Эми, высаживал ее у ворот и дожидался, пока она взбежит на крыльцо и помашет ему на прощание. Каждый вечер — если только они с Сэл не предупреждали заранее — он забирал ее из школы тем же манером: сидел в машине и ждал, пока она прибежит.
Но в школу Джек Браун больше не заходил ни разу.
Люк для подвала принес и быстренько сделал Фрэнк Мейнард, а на вопрос Джилл, где же Джек, уклончиво ответил, что у того много дел, потому как барахлит система отопления, а в этом, мол, только Джек и разбирается.
И все.
Джилл злилась, нервничала — но поделать ничего не могла. Джек совершенно очевидно избегал ее, и надо было смириться, подождать, ведь он же просил дать ему время, только вот непонятно, сколько же времени ему, мерзавцу, надо, неужели еще десять лет?..
Со всеми остальными — пожалуйста. Сэм вообще каждый день ездил на «Индейскую стоянку», поскольку работал вместе с Джеком и Фрэнком. Джерри несколько раз смотрел машину Джека. Папаня Баллард встречался с ним дома, когда отводил Эми. Кто угодно — но не Джилл Баллард.
Она терпела сколько могла — а потом разозлилась. И тут как раз вовремя вернулся Саймон.
В душе Джилл знала, что это нехорошо и нечестно. Она собиралась использовать Саймона по полной программе в своих корыстно-сексуальных целях, причем несчастный малый этого знать не мог. Он вообще пребывал в полнейшей эйфории, многозначительно улыбался и дошел даже до того, что как-то вечером в баре «Монтана» похлопал папаню Балларда по плечу…
От неминуемой смерти Саймона спасло только обалдение, в которое от подобной наглости впал папаня Баллард.
Джилл как раз мучилась, придумывая повод пригласить Саймона прогуляться, но тут он объявился сам и пригласил ее в ресторан. Джилл немедленно согласилась — и тогда Саймон, раздувшись от гордости, заявил:
— Джиллиан, дорогая, для меня этот вечер будет особенным. Я хочу, чтобы ты была самой красивой. Надень красное платье — помнишь, то самое, с золотыми штучками. Ты в нем неотразима!
Была пять лет назад, в некоторой панике подумала Джилл. Красное платье из струящегося шелка они с Сэнди присмотрели в магазине секонд-хенда в Тиссуле, когда ездили за крестильной рубашкой для малютки Сэл. С тех пор платье украшало исключительно стенной шкаф.
Джилл почувствовала легкую панику. Что придумал Саймон? И с чего это он тащит ее в ресторан, он же — пресловутый бар «Монтана», где вполне вечерним и почти платьем могут считаться джинсы и клетчатая рубаха навыпуск, а вместо туфель сойдут и сапоги — если счистить с них грязь…
В этот вечер Джек приехал за Эми, и Джилл не выдержала. Она решительно набросила куртку и пошла следом за девочкой, чтобы поговорить с Джеком и выяснить, долго ли он еще будет от нее бегать. Эми запрыгнула в машину, показала отцу на бредущую через сугробы Джилл… Джек тут же завел мотор, развернулся и уехал прямо из-под носа ошеломленной и взбешенной учительницы своей дочери.
Джилл стояла, словно оплеванная, и в ее душе холодной белой стеной, снежной лавиной вставала фамильная ярость Баллардов. Значит, вот так ты решил, Джек Браун? Ладно. Очень хорошо. Прекрасно!
