— Пап, не надо…
— Надо, доча. Надо. Потому что тогда, рядом с этим прицепом, я понял только одно: мы, люди, — самонадеянные скоты. Мы все думаем, что бога за яйца поймали. Что можно отложить на потом поцелуи, признания, добрые слова — даже горшочек масла бабке этой дуры, Красной Шапки! А надо успевать! Слышишь, девочка? Надо успевать говорить о том, что любишь. Я и Тэсс… я то стеснялся, то некогда было. Так и не успел ей сказать, что она красавица, что я люблю ее больше жизни. Спасибо ей сказать — за двух пацанов да за девоньку… Чего ты ревешь, дура? Девонька моя… Иди сюда, дуреха.
— Па-па-а-а-а…
— Джилли, ты чего хочешь делай. Хоть в подоле приноси — мне все едино. Только не опоздай, слышишь? Успей сказать, что хотела. Нет ничего страшнее, чем землю на могиле жрать и выть: прости, не успел! А насчет нас… я ж понимаю, нелегко тебе с одними мужиками всю жизнь. Прости, доча. Не сердись. Я люблю тебя. Я за тебя убью…
Джилли с размаху повалилась на колени, уткнулась носом в огромные жесткие ладони отца и заревела в голос.
Дик вышел из ступора, только когда Джерри скатился по лестнице и затряс его за плечо.
— Дик… Дик!!! Ты только не волнуйся… Там Сэнди… она… ее на операцию повезли… вроде началось!!!
К утру следующего дня Сэнди родила мальчишку. Дик еще ночью помчался к Осгудам за вездеходом, разнервничавшийся папаня изъявил желание ехать с сыном вместе, а зареванная и совершенно обессиленная Джилл завалилась в постель и проспала до полудня. Верная Мэри наверняка подменила ее, так что особых угрызений совести Джилл не испытывала. В голове у нее было пусто и звонко, настроение — хуже некуда.
Она встала, послонялась по дому, пожарила себе яичницу, потом включила видеомагнитофон и стала смотреть в окно.
После вечернего разговора по душам Джилл чувствовала себя так, словно пробежала по жаре марафонскую дистанцию. После таких откровений жить дальше по-прежнему невозможно… но Саймону она обещала прийти на сочельник. Что ж, повод в любом случае есть. Надо вернуть кольцо. И никого не обижать — она и так уже постаралась. Столько народу страдает…
Мысли Джилл перенеслись к Сэнди и маленькому Балларду. Мальчик… Как хорошо — пеленки, особый, теплый запах молока, тихое кваканье в детской кроватке… Джилл встрепенулась. Кроватку надо вымыть и поставить в комнате Дика и Сэнди.
Вообще-то они жили как бы отдельно — дом достался Сэнди от родителей, она рано осталась сиротой. Но в доме Баллардов у них была своя комната, и проводила здесь Сэнди большую часть времени, да и Сэл тоже не слишком рвалась в громадную детскую в «том доме»…
Первое время Сэнди понадобится помощь. Вот и хорошо — будет чем заняться. Джилл улыбнулась, отпирая дверь на чердак. Вспомнился маленький Джерри — вечно рот до ушей, ласковое воркование, пузыри изо рта…
До самого вечера Джилл отмывала кроватку, застилала ее чистым бельем, перебирала старые фанерные чемоданы с распашонками и ползунками, в которых когда-то ползали маленькие Дик, Сэм, Джилл и Джерри Балларды…
Джек Браун заявился на «Индейскую стоянку» в состоянии жестокого и мутного похмелья, но Фрэнк, умница, ничего не сказал. После обеда немного полегчало, и Джек смог разлепить ссохшиеся губы.
— Фрэнки… слушай, что можно подарить на Рождество маленькой девочке?
— Нормальный ход! Джек, это твоя дочь, почему ты спрашиваешь меня?
— Я… честно говоря, подарками всегда занималась Иви. Она знала, какую именно Барби надо купить, чего не хватает в кукольном домике…
— Понятно. А ты не узнавал у девочки?
— Она сердится. Понимаешь, она мне уже говорила — а я забыл. Начисто. Как отрезало.
— Ну с Совой посоветуйся.
— Она уже приготовила ей настоящие мокасины и сумку, расшитую бисером. Стерегущая Сова знает, что любят маленькие индейцы…
— Я могу поговорить с Джози… пусть выведает у Эми. Дружище, а что вчера случилось, не хочешь рассказать?
— Не хочу.
— Ясно. Извини.
— Не обижайся. Просто вчера… я опять промахнулся.
— Ты…
— Джилл выходит за Саймона. Это уже точно.
— Не верю. Я просто не могу представить, что она — и Придурок…
— Представить я тоже не могу, но вчера он при всем честном народе подарил ей кольцо, а она приняла его.
Фрэнк фыркнул и чуть не подавился супом.
— Всего-то? Так отбей ее!
— С ума сошел? Нам уже не восемнадцать.
— И что это меняет? Ты же любишь ее?
— Люблю. Я всегда ее любил. И бросил ее одну…
— Джек, перестань. Мало ли что мы творили в юности. Теперь все прошло, но мы еще молоды — и про любовь мы уж точно знаем больше, чем тогда. Если ты действительно любишь Джилл Баллард…
— Она сделала выбор. Сама. Десять лет назад я выбрал за нее. Я ушел, даже не оглянувшись. Она была совсем девочкой — и осталась одна расхлебывать нашу ссору. Теперь она взрослая, умная, красивая и самостоятельная. И она сделала выбор. Я не хочу причинять ей боль.
Фрэнк пожал плечами.
— Что ж, тогда я скажу страшную вещь. Ты зря вернулся. Если бы в твоем сердце не осталось ничего, кроме тихой и светлой грусти, кроме приятных воспоминаний о веселых деньках юности… тогда можно возвращаться. И жить дальше. Но если ты все еще хочешь договорить о чем-то, доспорить, доцеловать чьи-то губы…
— Да ты поэт, Фрэнки!
— Нет. Просто я живу здесь с самого рождения. Ты мой лучший друг. Джилли Баллард — учительница моей дочери. Мы все здесь, в Сайлент-Крик, — Вселенная. Маленькая, тесная, но очень родная. И когда одной из планет плохо — плохо всей Вселенной.
— Фрэнк, иди к черту. И поговори с Джози.
— Хорошо.
Сочельник приближался неумолимо. Джерри притащил из леса елку. Дик привез из Тиссулы гору бумажных пакетов и свертков. Сэм по собственной инициативе помог Джилли убраться в доме, потом провел к большой голубой ели, растущей во дворе, электричество — и ель вспыхнула в сумерках разноцветными огоньками.
Папаня Баллард демонстративно ни в каких хлопотах не участвовал, забрал Сэл и ушел с ней кататься с горки. Честно говоря, Джилл была ему за это даже благодарна. Папаня предпочитал авторитарно-тиранический метод подготовки к праздникам. Другими словами, обожал сидеть и командовать, пока его дети носились как ошпаренные…
Вечеринку в этом году было решено устроить семейную, практически интимную. Специально никого не звать, а кто придет — тот придет. Дик выволок с ледника тушу оленя и две роскошные задние ноги кабана…
Для посещения Джейкобсов Джилл выбрала крайне демократичный и практически национальный костюм — утепленные джинсы и клетчатая рубаха на флисовой подкладке. В качестве украшения — красный колпак с белой синтетической оторочкой. Стянув волосы в хвост, Джилл усмехнулась своему отражению. Мамаша Джейкобс в обморок упадет, когда увидит это безобразие. Ну и ладно. Не будем злобствовать.
