шаг после того, как птица посажена на привязь? – спросил Кент.
– Необходимо как можно быстрее закрыть ей глаза, – сказал Коннор, отрываясь от созерцания Дианы. – Для этой цели есть специальный колпачок. Он лишает птицу зрения, которое является для нее главным органом чувств. Птица становится совершенно беспомощной, и человек приобретает полную власть над ней.
Должно быть заметив на лице у Нины недоумение, сокольничий покачал головой.
– Вы не так поняли. Если закрыть птице глаза, она успокоится. Это делается для того, чтобы она не смогла себе навредить.
– Волокна, – сказала Нина, не имея возможности выразиться конкретнее в присутствии Коннора.
Кент и Перес понимающе переглянулись. Несомненно, они поняли ее ссылку на образцы волокон, обнаруженных в волосах жертв. Теперь Нина не сомневалась в том, что волокна черной ткани, найденные криминалистами, остались от повязок, которыми были завязаны глаза девушек.
– Смотрите! – сказал Коннор, указывая вверх.
Подняв взгляд, Нина увидела, что Диана, сложив крылья, с невероятной скоростью устремилась к земле. Не выдержав, она негромко ахнула, когда сапсан резко изменил траекторию, подобно крылатой ракете нацеливаясь на несчастную птаху, летевшую ниже. Смертоносным ударом обрушившись на добычу, Диана описала спираль, зажимая в когтях безжизненное тело.
Коннор поднял руку, подавая молчаливый сигнал, и сокол, развернувшись, начал спускаться вниз.
– Помимо всего прочего, в процессе обучения необходимо приручить птицу добровольно отдавать добычу хозяину.
Диана плавно опустилась, и Нина ощутила, как у нее всколыхнулись волосы от потоков воздуха, поднимаемых взмахами могучих крыльев. У нее возникло непреодолимое желание пригнуться. Сделав еще один проход, Диана изящно села на вытянутую руку Коннора. Свободной рукой сокольничий достал кусок сырого мяса из закрепленного на поясе кожаного мешочка и протянул ее птице. Диана взяла у него из руки предложенную пищу, а он извлек из ее когтей мертвого голубя и убрал его в другой мешочек на поясе, после чего вознаградил сапсана еще одним куском мяса.
– Я внимательно слежу за тем, как кормлю ее, – объяснил Коннор. – Строго отмеряю каждый грамм еды. Необходимо заботиться о том, чтобы она получала все необходимое для здоровья питание, но в то же время не переедала, ибо в этом случае у нее пропадет желание охотиться.
– То есть вы даете ей корм взамен того, что она добывает на охоте?
– Вначале, после того как поймал Диану, я начал так называемый процесс «приручения», в ходе которого она привыкла к постоянному общению со мной.
Похоже, его слова вызвали у Кента интерес.
– И как вы этого добились?
– Через постоянный физический контакт, – объяснил сокольничий. – Ключ заключался в том, чтобы как можно чаще прикасаться к птице. Как и любой хищник, первоначально она смотрела на меня или как на добычу, которую можно съесть, или как на врага, которого следует избегать. Сначала она стремилась вырваться на свободу или напасть на меня. Я должен был убедить ее в том, что не собираюсь делать ей больно, что могу стать ее товарищем.
В контексте совершенных убийств эти конкретные слова приобрели совершенно иное значение, и Нина увидела на лице у Кента отражение своего собственного прозрения. Преступник, которого они ищут, несомненно, пользовался теми же самыми методами, чтобы подчинить своих пленниц.
Почувствовав, что это очень важно для понимания образа действий непра, Нина постаралась выяснить все подробности.
– Что дальше, после того как вы приручите птицу? – спросила она.
– Еще один очень важный момент – приучить птицу есть из руки. Позвольте вам показать…
Достав из мешочка на поясе новый кусок сырого мяса, Коннор зажал его в кулак затянутой в перчатку руки, на которой сидела Диана. Из кулака виднелась лишь малая часть еды, и сапсан, нагнув голову, вцепился в нее клювом.
– Обратите внимание на то, что Диана, наклоняя голову, открывает мне свой затылок – притом что ее инстинкт самосохранения вопит во весь голос, требуя так не делать.
Это действительно было так. Нина поняла, что в тот момент, когда Диана вцепилась в мясо, она стала совершенно беззащитна.
– Как вам удалось заставить Диану безоговорочно доверять вам? – спросила Нина.
– В самом начале я должен был какое-то время держать ее без еды. В конце концов голод пересилил страх и Диана взяла то, что я ей предложил, поскольку тот же самый инстинкт самосохранения не позволил ей добровольно умереть от голода, тогда как рядом была пища. Это был первый шаг. Затем я начал добавлять различные мелочи. Я держал пищу на некотором расстоянии от Дианы, и ей приходилось прыгать, чтобы ее схватить. Потом я стал относить пищу дальше, и она должна была летать за ней.
– Как вы обеспечили то, что Диана в этот момент не улетела прочь? – спросил Перес.
– Эта часть обучения проходит в замкнутом помещении, – объяснил сокольничий. – А когда мы впервые вышли на улицу, Диана была на поводке.
Нине показалось, что она все поняла.
– Вы закрепили поводок на опутинке у нее на ноге, чтобы Диана не смогла улететь и охотиться самостоятельно. Она полностью зависела от вас.
– Совершенно верно. Силой добиться от хищной птицы покорности невозможно. Необходимо опираться на естественные инстинкты, подчиняя ее своей воле.
Геррера не сомневалась в том, что именно так убийца поступал с похищенными девушками. Ей не терпелось обсудить эту страшную новость с психологами ФБР.
Поблагодарив Коннора и Гранта за помощь, Нина, Кент и Перес направились к площадке, где час назад их высадил вертолет. Перес уже связался с пилотом и попросил забрать их. Убедившись в том, что их никто не услышит, Нина обратилась к своим спутникам:
– Я убеждена в том, что наш непр – опытный сокольничий. Его фамилия должна быть в списке, который дал нам Грант.
– Вероятно, ответ будет готов к тому времени, как мы вернемся в «мозговой центр», – сказал Перес. – Если только Хейзел подготовит Брек для работы базу данных ТИА.
– Я полностью согласен с тобой, – сказал Нине Кент. – Выскочит его фамилия или нет – у него большой опыт соколиной охоты. Слишком уж много совпадений методов обучения птиц с тем, что, судя по результатам вскрытия, он сделал со своими жертвами.
– То, как Коннор описывал ловлю молодых птиц, – задумчиво произнесла Нина. – Как будто он говорил про девушек…
– И кожа из шкуры кенгуру для опутинок, – добавил Перес. – А также устройства слежения. Кроме того, похоже, убийца завязывал жертвам глаза.
– Интересно, зачем ему понадобилось следить за ними, – сказал Кент. – Я полагал, он держал их в клетке или каком-то запертом помещении.
– Предположительно преступник закреплял на жертве какое-то телеметрическое устройство, чтобы поймать ее в том случае, если ей удастся бежать, – сказала
