Читаем без скачивания Любовница не по карману - Анна Данилова

Но я не солгала – промолчала. Алик вдруг подошел ко мне и погладил по животу. В сущности, я могла уже и родить… Срок родов приближался. У меня была договоренность в районном роддоме, где я наблюдалась. Да и соседей мы предупредили: мы с Марией договорились, что, когда у меня начнутся схватки, я позвоню ей и ее муж отвезет меня в районный центр рожать.

– Сядь, – вдруг сказал Алик, не сводя с меня глаз. – Я должен тебе что-то сказать… Важное.

– Ну, хорошо. – Я пожала плечами, мысленно надевая пуленепробиваемый прозрачный колпак, заранее защищая себя от, возможно, не слишком-то приятных для меня новостей. Почему-то я подумала, что он собирается рассказать мне о неизлечимой болезни Гриши. Не знаю, откуда у меня возникла эта мысль. – Говори.

– Я знал о вас с Федором.

Я почувствовала, что краснею. Словно Алик сказал, что видел нас с Федором голых в постели. Так стыдно стало.

– Да? И что же?.. – Я не знала, что говорить. Просто произносила какие-то слова, чтобы не затянулась эта ужасная тишина. – Это он тебе сказал?

– Нет, Федор никогда не рассказал бы… Зоя, я приехал, чтобы объяснить тебе все. Слышишь? Абсолютно все! Я должен исповедаться перед тобой. Я виноват, я очень виноват… В сущности, только я во всем и виноват.

– Ты знаешь еще какое-нибудь слово, кроме «виноват»? – холодно, еще ничего не предчувствуя, поинтересовалась я.

– Нет, – ответил он и, схватив меня за запястья, больно сжал их. – Не знаю.

20. Григорий

Ее письмо… Я до сих пор храню его. Хотя давно пора его выбросить. Конечно, она оставила меня из-за этого убийства. Вернее, она и раньше, я думаю, собиралась уйти, да только ей совесть не позволяла, и некуда было идти. У нее же ни квартиры, ни денег, ни работы. Разве что завелся на стороне кто-нибудь вроде Дениса.

Мне было так больно, что я не знал, как вообще можно жить с такой болью. Моя реакция на ее уход была странной даже для меня самого. Боль и облегчение одновременно. Словно она вскрыла нарыв. На самом деле, сколько можно было делать вид, что мы супруги? Соседи, брат с сестрой, друзья – да, но только не супруги! Мы оба страдали и не знали, как нам дальше жить, как строить отношения. Возможно, Зоя каким-то невероятным образом узнала о том, что я изменял ей с Катей. Я это вполне допускал. Да я тогда все на свете допускал, потому что понимал – произошло что-то такое, чего я не знаю и, быть может, никогда не узнаю. Возможно, Зоя устала от меня, устала успокаивать меня и делать вид, что она счастлива. Может, она разочаровалась во мне и как в человеке, не говоря уже о том, каков я как мужчина… У меня и без того всегда была заниженная самооценка (это не мои слова, так говорит Алик), а тут еще и ее уход, а перед этим – убийство этого парня в лыжной шапке… Вор, грабитель, бандит – называй как хочешь. Человек, который либо знал, что в квартире находятся деньги, либо его отправил на грабеж тот, кто знал об этом.

Я тогда несколько ночей подряд не спал. Ждал, что за мной придут. Думал, что труп нашли и каким-то невероятным образом вычислили квартиру, где совершилось убийство. Я был страшно благодарен Алику за то, что он нашел пулю. Если бы не нашел, если бы она застряла в голове этого парня, вот тогда-то мне точно не поздоровилось бы. А так…

Зоя ушла. Да, я был убит, разбит, разочарован, мне было плохо! И никто не знал, какая тайная мысль грела мне душу в ту пору. Моя Зоенька оказалась тем чистым цветком, каким она всегда представлялась мне. Миллионы женщин, окажись они на ее месте, ни за что не отказались бы от того уровня существования, от всего материального, что составляло в последние месяцы ее жизнь. А опыт подсказывал мне, что это значимо… Она чистый, чудесный человек, и уж если она решила меня бросить, значит, я ей действительно чем-то не подошел. Вернее, не подошел как мужчина. И убийство, которое я совершил, тут ни при чем. Просто это было своеобразным толчком, сигналом к действию. Да это и понятно! Она и так-то почти каждый вечер чуть ли не баюкала меня, успокаивала, как маленького, жалела, старалась показать мне, что мой изъян можно пережить и принять. А теперь, когда я стал убийцей, подумала она, ей и вовсе придется превратиться в няньку и находить слова, способные оправдать мой поступок. Одним словом, постепенно приходя в себя, я начал, в свою очередь, оправдывать Зою, находя в ее поступке логическое зерно. Множество таких зерен. Словом, я уже не осуждал ее, лишь переживал за нее – где она сейчас живет, как питается, кто находится рядом с ней. Я беспокоился о ней как о близком человеке.

Знаю, что и Алик тоже волновался. Он настаивал – мы должны ее найти и вернуть. Мы вообще в ответе за нее! Но я не видел причин ее возвращения, именно ее возвращения. Я-то оставался все тем же, со мной-то ничего не произошло, и я по-прежнему не нравился ни себе, ни окружавшим меня женщинам.

Не скрою, я пытался выяснить, не живет ли она у Дениса. С ним вдвоем. Человек, в свое время нанятый мною для слежки за женой, так же качественно и ловко провел свое расследование в отношении моего приятеля-ловеласа. И буквально через несколько дней после ухода Зои сыщик положил мне на стол доказательства того, что мой друг по-прежнему на высоте по мужской части и почти каждый вечер приводит к себе разных женщин. Зои среди них, к моему огромному облегчению, не было.

Быть может, я еще долго размышлял бы о причинах ухода Зои, страдал бы, анализируя каждый прожитый с нею день, если бы в нашей с Аликом жизни не появилось нечто новое, завораживающее таившейся во всем этом опасностью и необратимостью. Встряска, шок, потрясение.

В наш почтовый ящик подкинули письмо. Чистый конверт был без опознавательных знаков. Очень короткое. Предельно ясное. «Я знаю, что вы совершили».

Написано от руки, большими печатными буквами, черным фломастером.

Это я увидел в ящике письмо и принес домой. Показал Алику. Он побелел. Мы, естественно, поняли, что кто-то что-то слышал или видел. Слышал выстрел и видел, как мы ночью выносили тело из квартиры.

– Этот человек попросит денег, – сказал Алик, немного подумав. – Я знаю. Чувствую.

– Может, это кто-нибудь из соседей?

– Наверное. Кто же еще?

И точно. Буквально на следующий день появилась новая записка, вложенная в такой же белый конверт. «Завтра электричка от Савеловского. Брось пакет с пятью тыс. долларов при движении из окна на платформу ст. Некрасовская ровно в 08.06. Обратишься в милицию, расскажу им ВСЕ!»

Алик посмотрел расписание. В 08.06 на Некрасовскую прибывала только одна электричка с Савеловского вокзала – Дмитровская. И отправлялась она в 07.19.

– Алик, что будем делать? – спросил я, понимая, что, в сущности, со мной все кончено.

И теперь, независимо от того, заплатим ли мы шантажисту или нет, все равно рано или поздно он меня сдаст. Шантажисты такой уж народ – ненасытный, отчаянный, нервный и подлый.

– Я поеду и сделаю все так, как он велит. Вариантов нет, ты же понимаешь.

– Но он же не остановится! И будет выкачивать из нас деньги! Алик, прошу тебя, позволь мне пойти и сдаться. Я все объясню…

– Мы похоронили его, ты хотя бы понимаешь это?!

– Но ведь это ты сказал, чтобы мы отвезли его в лес, ты же знаешь, что я хотел пойти и сразу сдаться!

– Мы будем бороться, папа. Да и вообще! Ну, представь себе, что ты следователь прокуратуры. К тебе приходит какой-то кретин и говорит, что знает – в такой-то квартире тогда-то было совершено убийство. Но разве может кто-нибудь знать наверняка, что мы на самом деле кого-то убили?! Это недоказуемо! И на каком основании нас будут проверять? Только лишь из-за того, что кто-то из наших завистливых соседей услышал звук выстрела? Да, они его слышали, и полиция у нас уже была, и что? Никто ничего не заподозрил! Если вдруг окажется, что шантажиста мы знаем в лицо, мы придумаем какую-нибудь историю, что этот человек просто мстит нам за что-то… Ну, к примеру, что мы однажды поставили на его место во дворе свою машину или вы поссорились из-за какой-нибудь ерунды… Кроме этого, существуют и другие способы защиты. Вот, к примеру, скажи мне, каким образом эти конверты оказываются в нашем почтовом ящике?

– Алик, что за вопрос?!

– Правильно! Шантажист либо живет в нашем подъезде, либо откуда-то приходит. Мы должны его вычислить, понимаешь? И только когда мы поймем, кто это, придумаем, как нам действовать. В крайнем случае сделаем ответный ход и сообразим что-нибудь такое, чтобы им заинтересовалась полиция. Ты не должен раскисать, сидеть и ждать, когда тебя арестуют. И ты тем более не должен сдаваться! Это было бы полным безумием! Представь себе, тебя арестуют из-за какого-то ничтожества, подонка… Из-за бандита, который пришел тебя ограбить. К тому же не забывай, что он был вооружен!

– Но ты же сам знаешь – это был игрушечный пистолет.

– Я-то знаю… Но больше никто не знает. И вообще, не надо пока вдаваться в такие подробности. От тебя сейчас требуется только одно – выдержка! Мы разработаем план и будем действовать согласно ему. Ты же сам меня учил, что главное – все планировать, уметь организовать свои действия и идти прямо к намеченной цели.