Потрепав еще раз за ухом собаку, она прошла вслед за Ритой.
— Как отдохнула? — полюбопытствовала та, колдуя над заварником. — Признаться, ты нас сильно озадачила своим внезапным решением провести праздники в Европе.
— Это было спонтанное решение, — проговорила Алиса, машинально гладя положившего ей морду на колени совершенно счастливого Ориона. — Я подумала, что будет неплохо сменить обстановку.
— Очень разумно, — согласилась Рита и поставила на стол чашку, исходящую ароматом любимого Алисой бергамота.
Алиса испытала острое чувство дежа вю. Неделю назад она так же сидела за этим самым столом под салатовой скатертью, пила, правда, не чай, а кофе и думала о том, как бы половчее отвертеться от настойчивого приглашения Риты. С тех пор миновала вечность. Вечность, изменившая все.
— Надеюсь, каникулы удались?
— Да, вполне, — быстро сказала Алиса.
— Пей чай, — кивнула Рита на чашку и ненавязчиво поинтересовалась: — С друзьями отдыхала?
«Началось!» — подумала Алиса, испытывая непреодолимое желание вскочить и броситься вон из-за стола, а заодно из дома. Но с миссис Хьюз этот номер вряд ли прошел бы. Да и какой в этом смысл?
— С другом, — поколебавшись, ответила она.
Рита кивнула, словно услышала подтверждение чего-то, давно ей известного, и задумчиво провела рукой по скатерти.
— Что ж, — наконец произнесла она, — не стану лукавить и говорить, что рада за тебя. Что поделаешь, я сторона заинтересованная и пристрастная. Могу я спросить — с этим другом у тебя что-то серьезное?
— Я… Мне не хотелось бы обсуждать это, — тихо, но твердо сказала Алиса.
— Хочешь сказать, что это не мое дело.
— Вовсе нет… — запротестовала было Алиса и осеклась под внимательным взглядом матери Нолана.
— Ты сама ни в чем не уверена, — констатировала та.
Алиса молчала. Слова Риты рождали волну упрямого протеста, которую она с трудом сдерживала, все еще надеясь отделаться общими фразами и поскорее уйти.
— Эли, — позвала ее собеседница, вынуждая поднять голову, — ты знаешь, я люблю тебя, как родную дочь. Вспомни, все эти годы я всегда была на твоей стороне, но сейчас… Дорогая, не совершаешь ли ты ошибку?
— Я пытаюсь хоть как-то наладить свою жизнь. Вы считаете это ошибкой?
— Тебе не кажется, что ты просто прячешься от самой себя в новых отношениях? — помолчав, спросила Рита
— А что, по-вашему, я должна делать? — глядя Рите прямо в глаза, спросила Алиса. — Как я должна себя вести? Сделать вид, что ничего не было, закрыть глаза на маленькую невинную шалость? Простить и жить дальше, как ни в чем не бывало? Господи, о чем мы говорим? К чему вообще этот бессмысленный разговор!
Алиса встала.
— Все закончилось пять месяцев назад. Все точки были расставлены уже тогда, — бормотала она, нервно переплетая пальцы и заведенным волчком кружа по кухне. — Я просто не сразу это поняла… И теперь все в конце концов пришло к тому, к чему должно было прийти. Все правильно…
— Стоп! — перебила ее Рита, изумленно вслушиваясь в сбивчивое бормотание. — О чем ты говоришь? К чему все пришло?
Алиса остановилась.
— Мне надо идти, — сказала она, глядя на Ориона. — У меня сегодня ночное дежурство, а я еще не была дома.
— Сядь! — довольно резко сказала Рита. — Знаешь, у меня сейчас ощущение, что ко всем вашим горестям и твоим обидам добавилось еще и некое недоразумение, мне неизвестное. Что ты имела в виду, говоря «все правильно»? — поинтересовалась она.
— Только то, что ваш сын наконец принял верное решение, достойное мужчины, — ответила Алиса, вернувшись к своей обычной непроницаемой сдержанности.
— Эли! — разозлилась вдруг Рита. — Прекрати говорить загадками! О каком решении ты толкуешь? Он приехал сюда с единственным желанием — поговорить с тобой, объясниться, добиться твоего прощения! Да он едва с ума не сошел, когда ты не вернулась положенным рейсом! И потом эти десять дней… Он ждал тебя каждую минуту, каждую секунду, понимаешь? Даже смотреть на это было мучительно, что уж говорить о том, что творилось у него внутри!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Довольно! Я все понимаю, вы — его мать…
— Я мать, — перебила ее Рита, — а любая мать чувствует, когда у ее ребенка болит вот здесь, — и она положила ладонь себе на грудь.
Алиса поднялась, жестом подозвала Ориона.
— Какие бы чувства он ни испытывал ко мне, — тихо сказала она, — это уже в прошлом. Я пойду. Простите.
Рита догнала ее в холле, по старой привычке собственноручно завязала шарф.
— Я совершенно ничего не понимаю, — проговорила она, беспомощно глядя на Алису. — Это просто какое-то недоразумение! Вот результат вашего обоюдного молчания!
Алиса молча смотрела в сторону.
— Милая, я не знаю, что произошло, — сокрушенно вздохнула Рита. — Но если ты уже все для себя решила, скажи ему об этом. И дай возможность высказаться ему. В конце концов, даже приговоренный преступник имеет право на последнее слово.
До начала смены оставалось совсем мало времени. Наспех приняв душ и переодевшись, Алиса помчалась в клинику.
— Как отдыхалось? — поинтересовался Марк, разглядывая ее с неприкрытым интересом.
— Отдыхать — не работать, — встряла Асия, надкусывая привезенный Алисой шоколад. – Что, и в самом деле, швейцарский?
— Самый настоящий! — заверила ее Алиса.
— Вкусно! — протянула пакистанка и ловко треснула Марка по протянутой руке. — Клешни прибери!
— Лопнешь! — мстительно сказал он. — Ты уже и так в дверь только боком и только втянув живот проходишь!
— Молчи, хлипкое недоразумение! — презрительно заявила Асия и откусила еще больший кусок.
Широкоплечий Марк хмыкнул и снова посмотрел на Алису.
— Что-то загара альпийского не видно!
— Там четверо суток снег шел, какой загар! — усмехнулась Алиса. — Мы и на лыжах-то ни разу не катались.
— Класс! — восхитился Марк. — И чем вы там занимались целую неделю?
Асия перестала жевать и посмотрела на Марка, потом выразительно покрутила пальцем у виска.
— Да уж нашли – чем, — негромко ответила Алиса.
— Ладно, пора и поработать, — сообщила, вставая, акушерка. — У нас последнее время что ни ночь — прямо аншлаг. И чего им не спится?
Сунув недоеденную шоколадку в карман, она вышла из ординаторской. Алиса направилась за ней.
— Эли, — негромко окликнул ее Марк. — Тебя искали.
Алиса замерла на секунду, затем коротко кивнула.
Роженицы и в самом деле шли косяком. Да таким, что перевести дух и выпить чашку кофе удалось только ближе к утру. За этим занятием ее и застал звонок от Александры.
— Надо же, я номером не ошиблась часом? — очень натурально удивилась Алекс. — У тебя телефон включен.
— Привет, Шурик! — улыбнулась Алиса. — Я в Дублине.
— Это радует. Ты могла хотя бы предупредить? — спросила Саша. — Я, между прочим, волновалась. И не только я!
— Извини, я сама не знала, что так получится.
— Где была-то?
— В Швейцарии.
— Где-е-е? — изумленно протянула Алекс. — Каким ветром тебя туда занесло?
— Попутным, — пробормотала Алиса.
Ей отчего-то перестал нравиться разговор.
— Ты была там с Джеем? — спросила ее прямая, как столб, подруга.
Алиса ничего не ответила, но Александра поняла все без слов.
— Что ж, я рада за тебя, — после паузы произнесла она. — Надеюсь, ты хорошо провела время. Ладно, не буду тебе мешать. Созвонимся позже.
И Александра отключилась. Прижимая к себе мобильный, Алиса медленно подошла к окну. На улице шел снег, перемежающийся привычным для зимней Ирландии дождем. Зачем-то протерев стекло, мокрое, разумеется, снаружи, Алиса перевела взгляд на телефон. Найдя в списке контактов номер, быстро набрала сообщение и, помедлив секунду, нажала «отправить».
Глава 15
Лос-Анджелес, февраль
— … А еще я все время плачу! Представляешь, Алька? Мелодрамы смотрю и рыда-а-аю! — Сашка смешно сморщилась и быстро отправила в рот очередной кусок чизкейка. — Эд меня уже иначе как «дурочка моя» и не зовет.
