уши не оттянешь. Знаем уже…
Вдоме, Марина, подозревавшая, что откупорив трехлитровку самогона они вряд ли встанут из-за стола, пока та не опустеет, пыталась предложить начать с её продукции, а банки оставить на свадьбу, но Светлана Анатольевна скривилась так, что стало сразу ясно — мастер не собирается тратить время на жалкие попытки ученика превзойти её в этом искусстве.
— Ты, Маришка, не вибрируй… К свадьбе еще нагоним. Зря я, что-ли, это через полстраны везла? Чай не маленькие — не нажремся. Ну шо? Первую — за встречу?
— За ваш благополучный приезд, — помня совет Старшины, попытался подольстить Ротный.
— Да шо мне сделается… Вот помню, когда Шурик мой жив был, мы с ним иномарку с Польши гнали. Вот то был вестерн. А тут так… — выпив, Светлана Анатольевна смачно закусила копченым салом и огляделась, — Машина-то хоть жива?
— Марат её продал, — Марина виновато потупилась, — Там что-то с мотором было…
— И машину загубил… Вот что за человек? Это ей бабы голову задурили. Мол, если мужик не пьющий, то надо брать. А я всегда говорила, что главное, чтобы человек был хороший! Вот Шурик мой, покойный… Да! Позволял! Но руки не распускал, под забором не валялся, а что выпивал… Как тут не пить, когда в стране такое деется? А у Марата того, едино шо хорошего — не пил. Басурманин кривоногий… Да еще и уголовник… Не хорошо так про мертвых, конечно, но из песни слов не выкинешь. Наливай — помянем дурака грешного…
Все молча выпили не чокаясь, с серьезными лицами, после чего будущая теща просветлела, словно выкинув все это разом из головы и обвела рукой дом.
— Зато, Денис, смотри какое хозяйство тебе достанется! Бог с ней с машиной — в машине жить не будешь. А дом крепкий, ладный. Следить за ним — сто лет простоит. Ты же тут, рядышком, служишь?
— Ага — километра два туда. В гору.
— Ну, считай, ворота в ворота. Мы то, с Шуриком, в Минске познакомились. А его потом херакс! — Светлана Анатольевна шваркнула рукой, словно пытаясь дотянуться до другого конца стола, — И в Владивосток…
— Он тоже военный был?
— Нет. Инженер. Командировки у него туда были. По полгода не виделись. Так что вы еще хорошо устроились.
Закусив еще, Светлана Анатольевнапокосилась на скромно сидевшего Тарасова.
— А ты чего так плохо пьешь?
— Мне много нельзя. Контузия…
— Воевавший?
— Было дело.
— Где угораздило?
— В Грозном.
— Итить, бедлолашный… Ты Маришку попроси — пусть она те травок поищет. Её бабка Аграфена научила. Меня тож учила, только я про один самогон и запомнила. А Аграфена бабка знающая была — сейчас таких уже нету…
— Потомственная ведьма, поди, или как там говорят?
— Ха! Ежли слышишь про «потомство», то это сразу шарлатаны! Ведовство — оно не диабет и не квартира. По наследству не передается. Баба Груша её с музыкой сравнивала. Либо есть слух, либо нету. Вот у Маришки есть. А у меня только на самогон рука легкая. С самогоном-то таланта не надо. Тут рецептуру правильно соблюдай и все. А я на комбинате технологом сорок лет отработала. У меня с рецептурой всегда полный порядок… Я сюда аскорбинку добавляю, чтобы пилось мягше. Только с той аскорбинки всегда на политику тянет. Ты, вот, за кого? За наших или за демократов?
Тарасов молча вытащил из кармана удостоверение, которое, после всего произошедшего, старался всегда держать под рукой, демонстрируя кокарду со звездой. Светлана Анатольевна уважительно кивнула, потом со вздохом махнула рукой.
— Да ну тебя… Единомышленничек… Даже не по лаяться толком…
— А я даже пионером успел побыть! — поспешил обозначить себя Ротный, — До сих пор галстук храню.
— Ай ну вас всех… Вот мне, в купе, один тип попался. Сам как мышь чахотошная, глазки бегают… Сразу видно — либерал. Начал мне про Владимира Ильича погань всякую втирать. Так я его так отебукала… Не заметила, как приехала. Ладно — о хозяйстве, так о хозяйстве. Вы курей заводить будете…
— Ну я, как то, еще не думал.
— Это не вопрос был, Дениска… — умилившись наивности будущего зятя, Светлана Анатольевна потрепала его по щеке, — Будете, как миленькие. И курей и поросей. У тя харя — босиком не обежишь. Тебе белок нужон. А мясо сейчас не укупишь. Не на офицерскую зарплату уже точно. И вот как заведете, смотри, что надо будет сделать…
***
Лежа в кровати, Тарасов бессмысленно таращился в потолок. Как всегда, после возлияний, его мучала мигрень, а уже она вызывала лютую бессонницу. Но были и плюсы. Ему удалось не дать Ротному накидаться до «кондиции», так что акции будущего зятя в глазах Светланы Анатольевны взлетели до небес. Кроме того, Марина дала им с собой, что не допили и этого хватило не только оставить Катюхину на опохмел, но и купить себе на завтра отгул, соблазнив слабых до домашних напитков сослуживцев поменяться дежурствами.
Поэтому, вроде, все идет нормально. Еще бы башка так не раскалывалась. А еще и на свадьбе пить… И дарить что-то надо…
Тарасов, подскочив, сел в жалобно скрипнувшей пружинами кровати. Деньги, которые он нашел в логове Загиттулина! В суматохе произошедшего, он совсем забыл про них и зарыл, вместе с перемазанной формой, под плитой ведущей к части «бетонки»! По хорошему, это были деньги Марины, так что, едва дождавшись утра, смурной и невыспавшийся Старшина рысью рванул к дорогею. Поплутав немного, он нашел нужную плиту, вытащил из под неё неприятно влажную и вонючую хбшку, и с облегчением нащупал её карманах комки сырых купюр.
Дома Старшина, как мог, просушил деньги и пересчитал. Получилось прилично. Неплохой подарок на свадьбу и подспорье молодой семье. Только дарить старыми рублями, да еще и позванивающими плесенью, было как-то неприлично, так что, дождавшись выходных, Тарасов решил съездить в город и обменять все на новые.
До города удалось добраться без приключений. Приключения начались после того, как, замотав деньги в противогазную сумку и накрутив её лямку на руку, чтобы не вырвали, Старшина вышел из сберкассы. Двое коротко стриженных пацанчиков сели ему на хвост почти сразу-же, выбирая момент чтобы «поговорить». По всей видимости, им «маякнул» кто-то из кассиров или посетителей. Жизненный опыт подсказывал, что раз «разговор» неизбежен, то надо самому выбирать время и место, так что Тарасов резко свернул во двор за двумя двенадцатиэтажками. Подъезды у этих домов было проходными и преследователи, подозревая, что жертва решила от них оторваться, прибавили ходу, уже не скрывая свой интерес.
— Кого-то потеряли?
— Это… Мы… — не ожидавшие наткнуться на жертву прямо за углом, пацанчики слегка растерялись, — Деньги где?
— В сумке.
